Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

Чунсон подбежал к истекающему кровью Юнги, уложил его ровно и зажал рану. Мёну зажал рану на ключице. Минчжу не знала, что делать, и просто кричала. Сиён подняла телефон и, хотя он был защищен кодом, воспользовалась функцией экстренного вызова.

– Что стоите? Помогайте! – крикнул Чунсон застывшей Минчжу. Только тогда она очнулась и, подскочив, положила свою руку поверх руки Чунсона, чтобы сильнее зажать рану. Благодаря усилившемуся давлению сочившаяся между пальцев кровь наконец-то остановилась.

– Я вызвала скорую. Сказали, скоро будут, – крикнула Сиён.

Поскольку это ножевое ранение, полиция тоже будет.

Бесконечное тростниковое поле колыхалось под хмурым ветром. Закатное зарево вдруг исчезло, и наступил вечер, затянутый неясным светом.

В нем растворился Сокку. Трое охранников, разделившись, стали его преследовать, но в тростниках следы терялись. Где-то там был и Кичжун. Тростник становился все выше. Уже доходил до уровня глаз.

Между стеблями тростника мелькал Сокку. Его то было видно, то нет. Направление он выбрал правильное. Треск ломающихся стеблей заглушал все остальное.

Заполучив ключи, Сокку, однако, выбрал не машину, а побег в поле, что было запасным планом, но это в итоге оказалось более правильной в его случае стратегией. На машине его могли догнать, могли перекрыть ворота при помощи фургона. В поле был еще и Хёнгын. Он предполагал, что, разделившись с Кичжуном, будет легче поймать преступника, но сбился с пути.

Сокку было видно все реже и реже. Расстояние не стало меньше, но в какой-то момент тростник опустился и стала видна тропка. Нашел! Здесь проходил злодей.

Расстояние начало сокращаться. Сначала появилась только голова, затем верхняя часть тела, потом ноги, а потом и весь он. Стало видно, как Сокку бежал, расчищая перед собой путь и крутя головой. Но он не оглядывался. Это давало шанс. Кичжун собрал последние силы в уставших ногах. Давай, давай…

И вот уже до Сокку можно было достать рукой.

В какой-то момент парень обернулся и, увидев Кичжуна, не раздумывая бросился на него. Они схватились в жесткой драке.

Сокку сел поверх Кичжуна и стал изо всех сил бить его кулаком. Намеревался выбить из него сознание, чтобы выиграть время и сбежать. У Кичжуна из носа лилась кровь, были разбиты губы. Параллельно с этим Сокку нащупывал кобуру. Кичжун заметил это, сбросил Сокку и сам сел на него. Их положение поменялось. Скрипя зубами, Кичжун целился в лицо врага.

– Как, как можно сделать такое с маленьким ребенком?! Как?!

Он ревел, словно зверь, потерявший детеныша. Весь его кулак был наполнен болью, которая копилась столько лет.

Кулак Кичжуна был измазан кровью Сокку. Кичжун уже бессознательно, практически инстинктивно продолжал бить. Откуда-то издали раздался голос Хёнгына:

– Господин Хон!

Он услышал ревущий голос Кичжуна.

Кичжун остановился. Сокку уже почти потерял сознание, у него не было сил сопротивляться. Кичжун протянул руку к кобуре, достал пистолет, поднялся. Затем, всем весом зафиксировав левую ногу Сокку, взвел курок. Глаза преступника округлились, и он задергал ногами:

– Не надо! Не надо!

Бах! Пуля пронзила левую ногу Сокку. Из раны брызнула темная кровь. Сокку издал ужасный вопль.

Кичжун обшарил карманы Сокку и нашел нож. Тот самый нож, которым он угрожал Юнги. От боли Сокку не заметил этого.

– Ты даже с первого раза убить не можешь.

Кичжун поднес нож к глазам Сокку. Он попытался подняться, стал дергать ногами, но ноги не слушались его. Он хотел пустить в ход руки, но Кичжун чиркнул ножом по правой подмышке.

– А-а-а-а… – Сокку изогнулся от боли. Он больше не мог двигать правой рукой. – С-слушай? Нельзя тебе так со мной…

Желая обезвредить его левую сторону, Кичжун хотел всадить нож в глаз Сокку, но остановился.

– А тело дочери? Уже не нужно? – В пустых глазах Сокку появилась осмысленность.

– Где оно? Что ты с ней сделал?

От мысли, что сейчас он может выдать информацию, у Кичжуна закружилась голова, будто вернулось на какое-то время утраченное сознание. Ее маленькое тельце…

– Ть…! – Это все, что произнес Сокку, выплевывая кровь изо рта.

– Что?

– Если меня прямо здесь отпустишь, скажу. Если задержишь или убьешь, никогда тебе не найти ее. – Будто забавляясь реакцией Кичжуна, Сокку захихикал.

Кичжун не отвечал, не мог. В руке был нож, но его не всадишь в злодея. Тело не подчинялось. Сознание словно отключилось.

Донеслись голоса приближающихся Хёнгына и охранников.

– Ну что, хочешь остаться в неведении до конца жизни?

В голове Кичжуна проносились разные мысли. Калейдоскопом проскакивали воспоминания, но не только о Хеын. Там были и другие жертвы. Фотографии их мертвых тел, на которые он смотрел чаще, чем видел себя самого в зеркале. Их прижизненные фото. И самая острая рана в сердце – Хеын. То единственное создание, которое наполнило жизнь Кичжуна восторгом. Она стала всей его жизнью, а потом пропала и лишила его того, что называют жизнью.

Нет, ни при каком условии такого злостного преступника отпускать нельзя. Он совершит убийство снова.

– Я покину страну через три дня. До этого разберись с запретом на выезд. Я пришлю эсэмэску с временем вылета. Приедешь туда, когда я зарегистрируюсь, и все дела. Прямо у прохода в самолет скажу, где тело, – выпалил Сокку, словно из пулемета, и протянул руку за визиткой с номером.

Но… Кичжун гнался все это время с целью найти тело Хеын. Не найдя ее, он даже умереть спокойно не сможет.

И все же…

И все же…

Рука, державшая нож, утратила последние силы.

Стоило Кичжуну опустить руку, Сокку стал осторожно выползать из-под него. С гримасой на распухшем лице он смотрел на свои поврежденные руку и ногу. Их раздуло, из них текла темная кровь.

Кичжун сказал уверенным тоном:

– Визитки нет, запоминай номер так. Если тебя там не будет, тут же спущу запрет на выезд.

И он назвал свой номер. Сокку пробормотал его, чтобы запомнить. Кичжун сказал:

– Два дня. Давай на послезавтра.

В любом случае вопрос запрета на выезд решается не за пару часов. Для осуществления плана Кичжуна ему необходимо максимально ускорить дело.

– О’кей, послезавтра. И только чтобы все было, что комар носа не подточит. Если дочь хочешь найти.

Сокку встал на нетвердые ноги. Побрел, оглядываясь. Кровь оставляла следы. Так он исчез в тростниках.

Кичжун присел в нетерпении. Прошло около минуты. Донеслись голоса ищущих его коллег, и в тростниках показался Хёнгын. Увидев окровавленные руки Кичжуна, он испугался, но, бегло осмотрев