Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

совершал их. Как правило, в начале деятельности преступники предпочитают хорошо знакомые места. Затем, развиваясь, они уже понемногу расширяют географию преступлений, но этот пока еще не вышел на такой уровень. К тому же, если анализ верен, он обладает интровертным складом характера. А такой человек с минимальной вероятностью будет совершать преступление в малознакомом месте.

При любой удобной возможности Кичжун ходил по району, проводя изыскания и опросы. И для этого ему было просто необходимо удостоверение сотрудника полиции.

Буквально прошерстив район, в котором были совершены три преступления, он, однако, не смог обнаружить ни единой зацепки. Кичжун не обошел вниманием даже тех, кто уже уехал из этого района, но это не дало результата.

Кичжун впал в отчаяние. Вплоть до того, что он даже стал сомневаться, что преступник когда-либо жил здесь, поскольку ему удалось бесследно исчезнуть.

18

Четвертый день эксперимента. Дневное время

Это была буквально секунда.

Уголки губ Сокку едва заметно поднялись и тут же опустились. Участники, которые в изумлении слушали пугающие слова Кичжуна, не увидели этого.

– Да, я слышал, что вы потеряли дочь, но я-то тут при чем?

– А чем ты до сих пор меня слушал?

– А что там слушать? Одни бездоказательные домыслы. Видите ли, позже других вышел из комнаты. Значит, уже сразу ползал по вентиляции и не успел выйти раньше? И значит, сразу же преступник. Что за расследование такое!

Участники понемногу оправились от смятения и смотрели на Сокку, все еще не веря. Его поведение становилось все более странным.

– На одиннадцатое и семнадцатое у тебя нет алиби. И есть предоставленные компанией сигналы с твоего телефона из района совершенных преступлений.

– Так у меня же был отпуск всю неделю. Я сам согласился работать дальше и должен был изучить материалы по Хван Чонсопу.

– Нет, согласие работать на втором этапе было получено от тебя восемнадцатого.

– А, точно. Ну, перепутал я. В любом случае с одиннадцатого по семнадцатое я просто отдыхал дома. А что, нельзя?

– Невозможность проверить алиби, к тому же ноль баллов на заданиях и затем практически стопроцентный результат – здесь есть единственный такой человек, и это ты.

Последнее задание, касающееся «дочери». Оно было связано с Хеын. Не включив «дочь» в число обозначенных «троих человек», Кичжун специально создавал впечатление, что она не имеет прямого отношения к делу. Но это не значило, что она исключалась, ведь она была одним из действующих лиц в задании. Лишь создавалось такое впечатление, что она исключена, и в этом был ключ.

Кичжун намеренно обставил задание именно так. Из всех семерых обсуждавших лишь Чин Сокку сфокусировался на дочери, в то время как она была представлена таким образом, чтобы казалось, что она выведена из задания. Кроме того, наблюдение велось за тем, как комментируются взаимоотношения между тремя мужчинами, их эмоциональное состояние и вероятная причина возможной вспышки гнева.

И результат стал еще более однозначным. Не мог Чин Сокку не быть преступником.

– Прямо идея фикс какая-то, что здесь должен быть преступник! Может, так нужно, чтобы он здесь был, что уже и все под это подгоняется, а? Если так уверены, так надо брать, чего всякие эксперименты разводить?

– Тогда еще я не мог точно определить подозреваемого.

– Говорите, что устроили эксперимент, потому что были уверены, что он здесь? А что, нельзя без всяких там заданий просто взять у всех ДНК? В чем проблема-то?

Повисла тишина. Атмосфера между Сокку и Кичжуном становилась все более напряженной.

Через минуту Сокку обнажил зубы и, скалясь, процедил:

– Доказательств у тебя не-е-ет. У тебя даже данных по ДНК нет, сопоставить не с чем, так ведь?

Кичжун не отвечал, а участники смотрели на него с волнением. Они желали только одного – чтобы любым способом, но Кичжун арестовал Сокку. Их, казалось бы, единственная цель – выйти отсюда – уже не была актуальной. Смогут ли они выскочить из лап этого коварного человека, если даже выйдут? Этот вопрос давил на нервы, и страх было трудно скрыть.

Кичжун сказал:

– Нет, сам эксперимент и есть доказательство. Все твое поведение, все твои слова.

– Ну так я и говорю: в суде-то это не прокатит как доказательство.

– Элементарно сделать так, чтобы прошло, но важно то, что я не собираюсь до этого доводить. Или ты меня не расслышал?

Уголки губ слегка дрожали.

– А, это ты так просишь сказать, где тело дочери?

– Да.

– И что тогда?

– Я выведу тебя из числа подозреваемых и сделаю так, что твоя ДНК никогда не будет проходить сопоставление. Но это только в случае, если ты не попадешься с новым преступлением. Дело в том, что у полиции есть данные ДНК из-под ногтей жертв.

– Из-под ногтей у нас ДНК берут? Ты уверен? Врешь опять, как я погляжу.

– Если захочешь, я могу тебе отдать эти образцы.

– Видать, очень хочешь меня убедить, что не врешь. Что ж. Давайте считать, что так. Но не думаю, что их просто возьмут и отдадут.

– Конечно. В том-то и дело – если я заберу образцы, значит, в моем окружении есть преступник. Ты опять же подпадешь под подозрение. Поэтому лучше их вообще не трогать.

Сокку рассмеялся:

– Ну так и что же ты предлагаешь?

– У тебя выбора нет, я к этому.

– Я уже достаточно плясал под твою дудку. Может, хватит, уважаемый коллега?

Возможно, он рассчитал момент, когда Кичжун будет в замешательстве – рука Сокку скользнула к кобуре. Это были доли секунды, но вдруг – ба-бах! – раздался звук выстрела, и участники закричали.

Прямо перед Сокку в полу образовалась темная дыра. Кичжун держал палец на спусковом крючке. Сокку испугался, и его рука, продвигавшаяся к кобуре, замерла в воздухе.

– Чин Сокку, руки за голову!

Тот медленно поднял руки, зафиксировав взгляд на Кичжуне.

Кичжун очень хорошо чувствовал характер Сокку, желающего все контролировать. Он любит манипулировать, заставлять людей эмоционально колебаться и испытывает удовольствие от того, когда может своими руками направлять ситуацию. Если бы дело происходило в допросной, он бы притворился, будто готов признаться, а сам гонял бы полицию и в итоге стремился психологически подчинить.

– Чин Сокку, все кончено. Признание не требуется.

Улыбка сошла с губ Сокку. Кичжун продолжил:

– Зачем ты поступил так с моей дочерью?

Целясь в Сокку из пистолета, Кичжун приблизился, а парень отклонился с поднятыми руками.

– Я спрашиваю, зачем ты поступил так с моей дочерью?

От гнева держащие пистолет руки дрожали. Налитые кровью глаза Кичжуна были полны убийственной ненависти. Если бы взглядом можно было