Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

В тот же момент Сокку развернулся и бросился на Кичжуна. Тот не увернулся.

Очнувшись, Кичжун обнаружил, что не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. Вспомнил, как Сокку бил его по жизненно важным частям тела, почему он и потерял сознание.

Кичжун пришел в себя, но глаза открывать не стал и не шевелился. Где-то совсем рядом Сокку разговаривал по телефону. Из трубки доносился голос, вроде мужской, но тонкий. Что говорит, слышно не было.

– Собираюсь уезжать… Да, видимо, на этом все. Ха-ха, а я-то что! Да.

Кичжун открыл глаза. Его голова была повернута набок, поэтому ближе всего к нему был пол. Добиться четкости зрения было не так просто. Разглядел, что ноги связаны веревкой, которую принес он сам. Кичжун с Сокку находились в гостиной.

Слегка повернув голову, он увидел Сокку. Кичжун встретился взглядом с его черными глазами. Тот держал телефон у уха, разговаривал, сидя на диване. Кичжун понял, что привязан к стулу посреди гостиной.

Сокку внимательно посмотрел на него и, попрощавшись с собеседником, закончил разговор.

– Очнулся?

Кичжун увидел на стене часы. 7:43. Учитывая, что сообщение Хёнгыну он послал в пять минут восьмого, без сознания он был минут десять от силы. Возможно, Сокку и электрошокер пустил в ход.

– Ну что, давай послушаем, что́ скажешь. Мы обо всем договорились. Зачем заявился?

– Ты сам догадался.

– Боишься, не скажу. А нет такого, чтобы я не мог сказать? Ведь когда уеду, то все, конец.

– На всякий случай.

– Риски снижал, дело нужное. Но что уж так утомлять-то?

– Где тело моей дочери?

– Ты что, думаешь, что я тебе что-то скажу после того, что ты наворотил? Договор разрываю. Я тебя оставляю здесь связанным и улетаю, все.

В гостиной был дикий беспорядок. На столе опрокинутый горшок с цветами, на пол высыпано содержимое помойного ведра. У дверей стоит чемодан на колесиках. Понятно было, насколько спешно Сокку собирался. В углу валяется принесенный им пакет.

Сокку поставил второй стул, придвинулся и приблизил свое лицо к Кичжуну. В нос ударило его несвежее дыхание.

– Ну, чего ты от меня хочешь? Все, кроме тела дочери. Все сделаю.

Сокку причмокнул, демонстрируя интерес.

Кичжун со злобой посмотрел на него. Нельзя дать себя одурачить. У злодея так мало времени, но и сейчас он издевается, царапая по сердцу.

– Тьфу! – Кичжун плюнул в лицо Сокку. Лицо того в момент окаменело, и он утерся рукавом. Его рука устремилась к лицу Кичжуна. Удар был не один. Последовал второй, третий.

– Я тут деликатничаю с тобой, вот ты и смеешь демонстрировать, типа ничего не боишься…

Лицо Сокку было исполнено ненависти. Опрокинувшись на пол вместе со стулом, Кичжун продолжил получать удары кулаком. Рот был разбит, и из него шла кровь, начало мутить.

– Урод! Еще когда ты на эксперименте строил из себя королька, я уже знал, что ты сдохнешь. Козел ты недоделанный! – Орудуя кулаками, Сокку явно потерял разум. Молчание Кичжуна, видимо, стало катализатором. Получая удары ногами, он убедился, что и предыдущие убийства произошли по той же причине. Помимо двух участников эксперимента и Хеын – жертв трое. Что же их объединяло?

Сокку поставил ногу на голову Кичжуна, но вдруг непонятно с чего побежал к обувной полке и обулся. Наблюдая за ним, Кичжун сплюнул скопившуюся во рту кровь. Смотря на Сокку снизу, он широко улыбнулся. Улыбка перешла в смех. Пятна крови на губах придавали ему отталкивающий вид.

Зрачки Сокку расширились. Интуитивно он чувствовал, что что-то пошло не так. Почему он не боится?

В Кичжуне не было того, что, как считал Сокку, обязательно должно было быть. Страха. В его глазах не было ни страха, ни боязни, ни сомнений.

Неужели?

– И это… тоже твой план?

Он, кажется, понял, почему почувствовал опасность, как только вырубил Кичжуна у обувной полки.

Сокку привел его в собственный дом, а Кичжун опустил нож и не стал уворачиваться от нападения.

– Это твой план такой, крысеныш?! – спросил Сокку, скрипя зубами. Но Кичжун даже под ударами лишь улыбался.

Все, вплоть до того, что его свяжут, Кичжун предусмотрел, только осознал Сокку это слишком поздно. И то, что опоздал, он тоже понял. Уж лучше в такой ситуации просто пойти на еще одно убийство – это уже ничего не изменит.

Сокку принес из кухни разделочный нож. Небольшой ножик, который был у Кичжуна, для его целей не подходил.

– Мерзота, всю жизнь мне мешаешь…

Сокку всадил нож Кичжуну в бедро. Крик Кичжуна показался ему песнопением. Тогда он всадил нож ему в живот. От боли тело Кичжуна задергалось. Сокку вынул нож. Кичжун задергался еще больше. Сокку улыбнулся. Он испытывал наслаждение. Он всегда испытывал наслаждение, убивая тех, кто его оскорблял.

Он специально избегал жизненно важные органы.

– Если просто умрешь, неинтересно, так ведь? Урод! Строишь из себя умника, а сам десять лет суетился, меня под носом не замечая. Потому что не способен догадаться, что это дело рук полицейского.

Сокку расхохотался и опустил нож. Это произошло тогда, когда он заносил обутую ногу, чтобы резко опустить ее на голову Кичжуну. Бах! Что за звук? Это выстрел из пистолета!

– Что такое…

Сокку посмотрел в сторону прихожей и тут снова – бах! Раздался звук открывающейся входной двери. Ворвалась передвижная бригада вооруженных полицейских. Среди них был и Хёнгын.

Все сразу увидели связанного Кичжуна, залитого кровью. Хёнгын гневно выкрикнул:

– Чин Сокку, вы задержаны с поличным за покушение на убийство, удержание и избиение. У вас есть право на адвоката…

– Эй, а ордер у тебя есть? Что такое вообще?

Сокку собрался схватить Кичжуна в качестве заложника, и тут его глаза расширились. Он увидел стоящих за полицией людей. У входной двери стояли его дети, семи и шести лет, и жена.

– Папа… – Дети расплакались, а Сокку не двигался. Раздался выстрел, сделанный кем-то из полицейских. Сокку закричал и повалился на бок. Пуля пронзила ему бедро. Хёнгын достал ордер.

Полицейские смотрели на корчащегося от боли Сокку. Ни у кого из них на лице не было ни тени сочувствия. Одинаковые выражения, как в масках. Все безучастно взирали на стонущего убийцу.

По приказу Хёнгына полицейские окружили Сокку. Двое других полицейских отвели его руки назад и надели наручники. Сокку сопротивлялся, но он уже понял. Понял, что это конец. Что теперь ему недоступно не только то, что всю жизнь требовало его чувство превосходства над другими, но даже саму возможность жить на свободе он утратил.

– Вы как? Скорая-то где задерживается?! – выкрикнул Хёнгын, подбежав к