Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

возможно, он не родной сын своего отца. Что же это значило для ребенка? Он не знал ни своего прошлого, ни происхождения, даже не знал, какая у него должна быть фамилия. Поэтому стал осторожничать. Он хватался за многие работы, которые ребенок его возраста делать не должен. Потому что знал, что каждая миска риса, которую он съедает, и каждый предмет одежды, который он носит, достались ему от мужчины, который не был его отцом. И мужчина чувствовал то же самое: ему был нужен номинальный сын, чтобы сохранять лицо, продолжать род и скрывать тот факт, что он бесплоден. Но в то же время он чувствовал, что его вклад бессмыслен: ведь кровь, которая текла в этом мальчике, была не его. Поэтому он скрепя сердце воспитывал ребенка – и истязал его. Позорным именем он унижал сына, а также того, кто сделал из него рогоносца.

К счастью, у мальчика была мать. В те трудные десять лет она приложила все усилия, чтобы защитить свое дитя, и продолжала жить с ним в одной комнате, даже когда тот подрос. Однако так называемый отец не желал отпускать ее. Много раз ночью этот подвыпивший мужчина пинком открывал спальню матери и ребенка, грубо удерживал женщину и насиловал ее. Мать сопротивлялась и умоляла пощадить мальчика. Тогда мужчина запихивал ребенка под кровать, заставляя залезть в находящийся под ней подвал, и приказывал не издавать ни звука. Несколько раз, когда мальчик, плача, заползал в подвал, он отчетливо видел две толстые ноги, которые постоянно подрагивали, слышал скрип кроватных досок и болезненные стоны матери. Кровать тряслась с такой силой, что весь мир мальчика, который в этот момент представлял собой темное дно кровати, казалось, мог рухнуть в любую секунду.

Постепенно ему все больше нравилось оставаться одному в подвале. Здесь не было ни мрачного лица отца, ни его проклятий, ни унизительных звуков изнасилования матери. Здесь было тихо, безопасно, и ребенок мог найти временное убежище от своей мучительной жизни.

Какое-то время он думал, что у него нет будущего, но оно неожиданно наступило. После окончания начальной школы мать умоляла мужа позволить сыну продолжить обучение. Мужчина же считал, что уже оказал большую услугу, оплачивая обучение до окончания начальной школы, и настаивал, чтобы ребенок бросил учебу и пошел работать на шахту. Между супругами разгорелся один из самых жарких споров. Мальчик спрятался в подвале. Он не знал, что его мать была готова умереть, лишь бы он продолжал учиться. Когда она прыгнула в колодец, мужчина не остановил и не спас ее. А к тому моменту, когда ребенок выбрался из подвала, его мать уже превратилась в хладный труп.

Мама умерла, однако мальчик не получил возможности продолжить учебу. Он потерял последнего человека, который мог его защитить. Поэтому он днями напролет сидел в подвале и отказывался встречаться с этим мужчиной. Однажды пьяный мужчина ворвался в подвал, избил его, а затем заставил нарубить дров, затопить печь и приготовить еду. Он считал, что ему больше незачем содержать чужое семя, а если ребенок и дальше хочет жить в этом доме, то должен служить ему, как собака.

Поэтому…

Он собрал вещи и сбежал. А перед отъездом попрощался только с лучшим другом. Купил билет до столицы провинции – самого далекого места, которое знал. В столице спал на дороге, подбирал мусор, работал чернорабочим на стройке, а также дрался с попрошайками за миску объедков и был жестоко избит. Однако он выжил и постепенно вырос. Он не знал своей фамилии и не хотел более носить свое позорное имя. Поэтому, когда получил первую работу, без колебаний назвал работодателю имя лучшего друга. То было звучное имя и четкая фамилия. А когда получил удостоверение личности с этим именем, то был вне себя от радости. Наконец-то он больше не был фальшивым существом, а стал настоящим человеком. Словно тень, сокрытая во тьме, вдруг обрела сущность. Долгое время он считал это удостоверение личности величайшим сокровищем и носил его при себе круглые сутки. И даже когда спал, засовывал его под подушку, страшно боясь, что оно, так же как и его нынешняя спокойная жизнь, внезапно исчезнет.

– …Итак, если не возражаешь, – взгляд Цзян Я был мягким, – он по-прежнему хотел бы, чтобы его называли этим именем.

– Хорошо, Цзян Я. – Фан Му посмотрел на него и вдруг почувствовал, что это имя стало чужим. – То, что с ним случилось, вызывает сочувствие, однако почему он позднее… совершил те поступки?

Цзян Я рассмеялся.

– Потому что кое-кто сказал ему, что так поступать правильно. Ведь в этом мире никому не позволено причинять вред другому человеку без причины… – Его улыбка померкла. – Как и в случае с рождением, он был абсолютно бессилен. На его долю выпало много страданий, поэтому он имеет право на возмездие.

– Но разве те люди должны были поплатиться жизнями за свои поступки? – не сдержался Фан Му. – Некоторые из них даже нельзя считать злодеяниями!

– А что такое злодеяние? – задал встречный вопрос Цзян Я. – Обязательно ли это только убийство и поджог? Презрительный взгляд, грубая ругань, удар, пинок – как ты это называешь? Непреднамеренный проступок? Задумывался ли ты о чувствах жертв? Нет. Потому что ты никогда этого не испытывал. О том, как сильно страдают жертвы, знают только они!

– Поэтому он… – Фан Му прищурился, взвешивая свои слова, – отплатил той же монетой?

– Это и есть справедливость, – рассмеялся Цзян Я. – То, что ты силой навязывал другим, вернется тебе стократно, и только тогда ты поймешь, что значит раскаяться.

– Но у них уже не было возможности раскаяться. – Фан Му вдруг подумал о Жэнь Чуане, и его рука сжалась в кулак.

Цзян Я заметил его движение и подошел к нему, оказавшись почти лицом к лицу.

– Офицер Фан, у тебя когда-нибудь был такой порыв? – Он пристально посмотрел Фан Му в глаза и, чеканя каждое слово, произнес: – Очень, очень сильное желание убить кого-то?

Фан Му, не дрогнув, смотрел на него. Через несколько секунд он медленно покачал головой:

– Нет.

– Ложь. – Цзян Я выпрямился и высокомерно посмотрел на полицейского. – Не то чтобы ты не хотел – скорее, не решался.

– Потому что те люди не должны были умирать!

– Они тоже так думали. Иными словами, большинство так думает, – повысил голос Цзян Я. – Именно из-за такого мышления они могут спокойно спать по ночам и вести себя вседозволенно!

Он вдруг высоко поднял руки и театрально закричал:

– Я ничего не сделал! Я просто немного навредил им, но не специально, поэтому заслуживаю