Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

– Что? – Ми Нань вздрогнула и торопливо выпрямила голову. – Как хочешь.

Фан Му кивнул и продолжил разламывать сосиски, Ми Нань посмотрела на него и, не удержавшись, снова наклонила голову.

Тени за окном снова правдоподобно прильнули друг к другу. Подумав, Ми Нань незаметно вытянула руку и завела ее за спину Фан Му. Выглядело так, будто «она» прислонилась к «его» плечу, а левая рука обхватывает «его» талию.

Его тело наверняка крепкое, теплое и приятно пахнет…

Ми Нань слегка прикрыла глаза и, казалось, действительно прислонилась к твердому плечу и обхватила рукой крепкую талию.

Продавец широко раскрыл заспанные глаза и недоуменно посмотрел на странную девушку.

Всякая любовь смиренна, и когда ты открываешь свое сердце, то добровольно сдаешься. Это изначально неравный поединок. А ты, как назло, с радостью в сердце…

«Пусть этот момент длится вечно.

Пусть ты никогда не узнаешь».

Глава 20

Личность

Ночь. Полицейский, дежуривший в хранилище вещественных доказательств Департамента общественной безопасности города С., зевнул и удрученно затушил окурок в пепельнице. Затем, взглянув на несколько больших коробок ябы[108] и груды инструментов для изготовления наркотиков, сваленных на полу, негромко выругался.

Эти щенки из отдела по борьбе с наркотиками только и знают, что выпивать и отмечать раскрытие дела, а помогать не приходят.

Он небрежно заполнил несколько бирок и поочередно наклеил на коробки, затем, пыхтя, поднял одну из них и направился к выстроенным в ряд стеллажам с вещественными доказательствами.

Другой пожилой дежурный, подняв голову, стоял перед железным стеллажом, считал про себя количество и делал записи в блокноте. Глядя, как напарник неуклюже несет коробку, он не удержался от смеха:

– Сколько их еще?

– Много, – раздраженно ответил тот и грубо бросил коробку к ногам пожилого коллеги.

– А ребятки отличились, – произнес пожилой мужчина, пнув коробку.

– А мы тут не пришей кобыле хвост… – Дежурный, скривив рот, вытер пот со лба. – Нам даже зарплату не повысят.

С этими словами он повернулся к двери. Но только успел сделать несколько шагов, как вдруг раздалось слабое пиликанье.

– А? – Резко обернувшись, он увидел, что пожилой мужчина с таким же замешательством смотрит на него. – Что за звук? Похоже на эсэмэску… – Он задумался и уверенно добавил: – Точно, «Нокия», у моей жены такой.

– Это не мой, – поспешно произнес пожилой мужчина.

Дежурный нахмурился и пошел на звук к ряду стеллажей, на ходу бормоча:

– Кто-то забыл здесь свой телефон…

Звук раздался снова. На этот раз дежурный определил направление и быстро зашагал к стеллажам. Он увидел, что экран телефона, помещенного в пакет, излучает неяркое белое свечение, и, приблизившись, увидел на экране надпись: «Новое сообщение».

Удивленный дежурный машинально взглянул на бирку на пакете с уликой.

«Взрыв в деревне Далюцунь. Жэнь Чуань. Мобильный телефон».

* * *

Рано утром следующего дня Фан Му занялся отправкой вещественных доказательств из деревни Лоянцунь в отдел экспертизы. Во-первых, необходимо идентифицировать огнепроводный шнур с тем, который был обнаружен у дома госпожи Ху. Во-вторых, установить, являются ли белые кристаллы тем самым взрывчатым веществом. Наконец Фан Му направил портрет «Цзян Я» и фотографию двух друзей криминалистам, поручив определить, действительно ли это один человек.

Покончив с делами, профайлер посмотрел на часы: ровно девять утра. Подумав, он вышел из дома и направился прямиком в Городскую народную больницу.

Сейчас ему не терпелось увидеть Цзян Я.

* * *

В коридоре второго этажа стационара царила суматоха: мужчина в пижаме, лет двадцати, был окружен группой медсестер и охранников, о чем-то ожесточенно спорящих. Охранники пытались выхватить у него из рук миниатюрную видеокамеру, он отчаянно уворачивался, а в конце концов просто засунул камеру в халат и свернулся калачиком на полу, не двигаясь. На медицинском посту медсестра Нань вытирала слезы, с ненавистью глядя на молодого человека. Фан Му не хотел выяснять причины, поэтому миновал толпу зевак и сразу же толкнул дверь палаты № 219.

Действительно, Цзян Я сидел у кровати Вэй Вэй и терпеливо рассказывал ей о сериале, который сейчас транслировался. Увидев Фан Му, он не выказал особого удивления, просто улыбнулся и встал, приглашая полицейского сесть.

– Как Эрбао? – негромко спросил Цзян Я и, налив стакан воды, протянул его Фан Му.

Тот ответил на вопрос не сразу, а несколько секунд пристально смотрел на мужчину и наконец медленно проговорил:

– Эрбао восстанавливается, но у него точно останутся шрамы. Я передам ему твою заботу. Только должен ли я сказать ему, что она от дяди Цзян Я? – Он сделал небольшую паузу. – Или, может, от дяди Гоуданя?

Цзян Я замер. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он покачал головой и улыбнулся, никак не прокомментировав вопрос.

– Вот и я сейчас не знаю, называть ли тебя Гоуданем, – Фан Му внимательно следил за выражением лица Цзян Я, – или продолжать звать по имени того, кто уже умер.

В этот момент он совершенно ясно увидел в глазах Цзян Я проблеск изумления и грусти, однако тот быстро отвернулся, встал, сделал несколько шагов по палате и наконец прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди, отчего кожа на костяшках его пальцев побелела от напряжения.

– Хочешь узнать, как умер твой лучший друг?

Цзян Я, не ответив, спокойно смотрел на Фан Му, однако в его взгляде читалось неистовое желание узнать ответ.

Фан Му молча глядел на своего собеседника. Через пару минут Цзян Я вдруг улыбнулся и спросил:

– Офицер Фан, не желаете послушать историю?

Фан Му кивнул. Цзян Я, однако, замолчал, оглядывая его с ног до головы. Зная, о чем он думает, профайлер достал из кармана телефон, вынул батарею и поднял одежду.

– Не волнуйся, диктофона у меня нет.

– Хорошо. – Цзян Я улыбнулся. – Прежде всего хочу заявить, что это всего лишь история, которую я слышал или, может, прочитал в книге. Короче говоря, ко мне она отношения не имеет. Ее происхождение тоже не так важно, понятно?

Фан Му кивнул.

– И еще, пожалуйста, не кури. – Цзян Я указал на спящую Вэй Вэй. – Это может ей навредить.

* * *

Жил-был мальчик, родившийся в обычной крестьянской семье. Сколько он себя помнил, понятия не имел, почему ему дали такое ужасное имя и почему отец совсем его не любил. Каждый раз, когда он видел, как другие дети катаются на отцовской шее и резвятся, он хотел, чтобы его родной отец относился к нему с такой же заботой. Однако в ответ получал лишь брезгливые взгляды и грубые толчки. Взрослея, он постепенно узнал из деревенских пересудов, что,