Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

усмешкой проговорил секретарь Тянь. – Фамилия отца – Гоу, и тот всегда называл его Гоуданем[106]. И мы его так звали, и даже учителя в школе. Из-за этого, помнится, он подрался с учителем и был им избит.

Гоудань… Фан Му и Ми Нань обменялись взглядами. Слишком жестоко.

– Что он сделал? – Секретарь Тянь посмотрел сначала на Фан Му, а потом на Ми Нань. – Совершил преступление?

– Да, кое-что случилось, – неопределенно ответил Фан Му и спросил: – Здесь еще живет кто-нибудь из его семьи?

– Уже нет. – Секретарь Тянь взял еще одну сигарету и прикурил. – Мать рано умерла, ему тогда было лет четырнадцать… Прыгнула в колодец.

– Самоубийство? – От удивления глаза Ми Нань расширились. – Почему?

– Долгая история. – Секретарь Тянь выглядел так, будто ему это доставляло удовольствие. – Отец мальчика был рабочим на шахте, и после свадьбы, лет пять или шесть, его мать никак не могла забеременеть. Отец публично говорил, что его жена – курица, которая не несет яйца и целыми днями ходит недовольная. Однажды зимой в деревню приехала пекинская опера. А после отъезда труппы мать Гоуданя забеременела. Его отец был вне себя от радости. Но когда мальчик появился на свет, то совсем не походил на отца, зато был похож на актера из театральной труппы, игравшего Чжан Шэна[107]. Все тогда судачили о том, что это ребенок от того актеришки. Отец Гоуданя сильно избил жену. Она все отрицала, упорно утверждая, что это его сын.

– Что произошло потом?

– А сами как думаете? – Секретарь Тянь выдохнул легкий клуб дыма, взял сушеный финик и закинул в рот. – Ребенок родился, и отцу оставалось только растить его. Но с тех пор и мать, и сын сильно страдали. Три дня – пощечины, пять дней – кулаки. Ребенок, уже учась в начальной школе, так и не имел настоящего имени. Отец сказал, что будет звать его Гоуданем. Поговаривали, что так он поносит того актеришку. Мол, Гоудань – кобелиное семя. В год, когда мальчик окончил начальную школу, мать не выдержала и спрыгнула в колодец. Жены не стало, и его отец на год успокоился, а весной следующего года уехал на заработки, прихватив с собой сына. Больше двадцати лет прошло, а они так и не вернулись…

– Куда они уехали? – спросил Фан Му.

– Не знаю, – секретарь Тянь покачал головой. – Я даже не заметил, что они уехали. Об этом мне рассказал отец Цзян Я. По его словам, перед отъездом Гоудань пришел попрощаться с Цзян Я и ребята даже расплакались.

Фан Му задумчиво кивнул и, подумав некоторое время, спросил:

– Вы еще помните, где находится дом Гоуданя?

* * *

На северо-западе Старой Лоянцунь одиноко стоял глинобитный дом, окруженный небольшим двором; в нем возвышалась яблоня, листва которой уже опала, а высохшие и почерневшие плоды были едва различимы на поросшей сорняками земле.

Фан Му обошел территорию, затем вернулся к машине, надел перчатки, а затем взял лом и направился ко входу. Железные ворота уже проржавели и покосились, а некоторые прутья и вовсе прогнили. Он приподнял железный замок и, включив фонарик, осмотрел, после чего обратился к Ми Нань:

– Есть следы вытирания пыли.

Ми Нань кивнула, достала пакет и обернула им замок, оставив открытой только дужку. Фан Му вставил лом, приложил усилие, и проржавевший замок со звуком открылся. Профайлер взял обернутый в пакет замок в руки, глубоко вздохнул, и они с Ми Нань вошли во двор.

Двор был маленьким, стоя в центре, можно было все рассмотреть. На западной стороне находился ряд кукурузных амбаров из битого кирпича и деревянных кольев, которые по большей части развалились от ветхости. А рядом с амбарами – простой ямный туалет, который также выглядел как груда битого кирпича и гнилого дерева. На восточной стороне – небольшой огород; правда, теперь уже нельзя определить, что именно было посажено, а канава за прошедшие двадцать лет практически заполнилась перегнившей листвой.

Посередине двора проходила заросшая сорняками дорожка из красного кирпича, в конце которой стоял глинобитный дом. Фан Му и Ми Нань подошли к двери и осмотрели железный замок на ней: та же ржавчина, то же отсутствие пыли.

Кто-то возвращался сюда с ключом двадцатилетней давности.

С этим замком они поступили точно так же. Деревянная дверь вскоре открылась, и Фан Му с Ми Нань вошли внутрь, светя фонариками. То место, где они находились, вероятно было гостиной, совмещенной с кухней: справа стояла плита высотой в половину человеческого роста, а на ней – большой котел, который практически сгнил. Помещение было просторным, но захламленным: повсюду валялись тряпки, цвет которых давно уже нельзя различить, и прочее барахло. Ми Нань потянула Фан Му за рукав и указала на пол. На нем образовался толстый слой пыли, и было заметно, что его подметали метлой или чем-то подобным, – предыдущий гость тщательно убирал следы.

Фан Му посмотрел на два железных замка в своих руках и с горькой улыбкой бросил их на пол. Раз уж «Огни города» додумался убрать следы, то, естественно, не стал бы так глупо оставлять отпечатки пальцев.

Это знание развязало Фан Му и Ми Нань руки. Никаких следов нет, значит, и охранять место происшествия нет необходимости. Они осмотрелись и решили начать с восточной комнаты.

Типичная спальня северо-восточной деревни: на южной стороне расположен кан, вдоль северной стены – шкаф, на котором стоят покрытые пылью термос, чайные чашки, подсвечники, винные бутылки и полпачки сигарет. На стене висит несколько рамок: снимки годовалого Гоуданя и всей семьи. Стройная и изящная женщина, выглядящая старше своих лет и с болезненным лицом. Невзрачный мужчина, чьи глаза не скрывают грубости и невежества, а в застывшем выражении лица нет ни капли тепла, только оскорбленное достоинство и гнев. Ребенок сидит на коленях матери и совершенно не походит на отца.

В восточной части комнаты стояло несколько шкафов. Фан Му открыл один из них, и в лицо ему ударил резкий запах плесени. Шкаф был завален одеждой, выглядевшей сырой и тяжелой, слипшейся и давно потерявшей фактуру и цвет.

Кан тоже выглядел не лучше: грязная подушка лежала на краю, а из прогрызенной крысами дыры виднелась почерневшая мякина. Матрас, также влажный и изношенный, был покрыт крысиным пометом, источавшим отвратительный запах. Сверху в беспорядочную кучу свалено одеяло с едва заметным рисунком, также испещренное дырами и вырванным хлопком.

Оглядевшись, Фан Му решил: судя по обстановке в комнате, это совсем не походило на отъезд на заработки, скорее на торопливое бегство. К тому же почему в этой