"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Итак, Франция, подумал я. И кто меня дернул за язык с этой глупостью? Как, черт побери, я найду свободное время на поиски сестры Лизл, которая, вне всякого сомнения, давным-давно удалилась в лучший мир, не оставив и следа в этом? В любом случае не достаточно ли мне одной из сестер?

Глава 7

— Мы могли бы купить микроволновую печь, — внезапно взорвалась Глория.

— Ты о ней мечтаешь? О микроволновой печи?

— На те деньги, в которые нам влетела эта чертова поездка, — ехидно объяснила она.

— Ах, вот в чем дело, — сказал я. — Да, действительно. — В головке у нее все было разложено по местам. Порой она устраивала инвентаризацию. И чем длиннее становился список необходимого, тем с большей неприязнью оценивала и авиарейсы, и обслуживание в пути. К счастью для администрации авиакомпании, никто из ее руководства не сидел рядом с Глорией во время полета до Ниццы. Это место занимал я.

— Просто обдираловка, — сказала она.

— Это всем известно, — согласился я. — Так что пей свой теплый кофе, разверни порцию сыра и отдай должное вежливости стюардесс.

Плексиглас иллюминатора был так исцарапан, что сквозь него с трудом просматривался даже плотный слой облаков под крылом. Глория не ответила и продолжала игнорировать завтрак, разложенный перед ней на маленьком пластиковом подносе. Она вытащила из большой сумки, которую постоянно таскала с собой, флакончик с лаком и занялась ногтями, что, как правило, было зловещим предзнаменованием.

Я подумал, что скорее всего с самого начала мне надо было предупредить ее: наше путешествие имеет целью исполнение некоего обещания. Я должен был предположить, что Глория разгневается, узнав правду, которую рано или поздно мне придется выложить.

Вспоминая предшествовавшие события, я так и не мог понять, почему избрал зал ожидания аэропорта, чтобы сообщить Глории истинную причину нашего путешествия. Она впала в уныние, услышав, что на самом деле оно представляет собой не «уик-энд сумасшедших любовников», как она надеялась. Она обрушила на меня град проклятий и сделала это так громко, что несколько соседей по креслам поспешили увести подальше своих детей.

В таких ситуациях я неизменно пытался проанализировать суть своих отношений с Глорией. Мои ровесники — женатые мужчины сорока с лишним лет — не без удовольствия выкладывали свое понимание моего романа с красивой двадцатидвухлетней девушкой. Порой оно принимало характер «серьезного разговора», порой я слышал намеки о таинственных друзьях дома, а иногда просто соленые шуточки. Как ни странно, меня задевала только зависть, с отзвуками которой случалось сталкиваться. Если бы кто-нибудь попытался понять, насколько сложны подобные отношения и непрост характер любовной связи, было бы неплохо.

На борту самолета, где мне нечего было даже читать, кроме рекламных проспектов, я стал размышлять на эту тему, чтобы убить время, я пытался сравнивать отношения с Глорией и моей женой Фионой, которая скоро будет отмечать сорокалетний юбилей. Фиона всегда с ужасом ждала его, о чем поначалу говорила с юмором. В ответ я неизменно отвечал, что мы отпразднуем ее сорокалетие наилучшим образом. А вот теперь ей придется отмечать его в Восточном Берлине, и на столе, в чем я не сомневался, будут стоять русское шампанское и икра. Фиона любила икру.

Мог ли я представить себе, что вылетаю из Лондона с Фионой, совершая тем самым некую эскападу? Нет. Дело в том, что романтические выходки не очень привлекали мою жену. Хотя минутку! Так ли это? Истинная причина, по которой я не стал бы говорить, что ее ждет, заключалась в том, что моя жена ни на секунду не поверила бы в спонтанность экстравагантного приглашения слетать в Ниццу. Слишком хорошо Фиона меня знала.

Все пошло наперекосяк с самого начала. Молодая, изысканно причесанная француженка за стойкой компании по аренде машин пришла во вполне понятное раздражение, когда необходимость ответить мне вынудила ее прервать оживленный разговор с коллегой. Она и не пыталась скрыть свою неприязнь, выпаливая фразу за фразой с сильным прованским акцентом, который я с трудом понимал.

Когда я наконец, чтобы понять стремительный поток указаний относительно проката машины, обратился за помощью к Глории, ее восторг не имел пределов.

— Не понимаю! — расхохоталась моя спутница, от удовольствия хлопая в ладоши.

Несмотря на нежелание Глории сотрудничать, мы все же обрели машину, маленький белый «рено» с откидным верхом, который, должно быть, покоился на задах гаража всю зиму, потому как сначала упорно не хотел заводиться.

Когда мы наконец сдвинулись с места и вырулили на автотрассу, все наладилось. Глория еще больше развеселилась, окончательно убедившись, что окружающий мир ее радует.

Через несколько минут мы оказались перед въездом в Антиб. Чтобы не вызвать очередной град насмешек со стороны Глории, я заранее запасся горстью мелочи для платы за проезд по трассе. Предоставив Глории возможность, склонившись над картой, тщательно изучать путь, я направил машину по дороге к Грассу, подальше от побережья.

Стоило отдалиться от основной магистрали, как вы оказывались в другой Франции. Здесь, в краю тихих заводей, окруженных холмами, уже не было и следа того вызывающего богатства, которым отмечено побережье Ривьеры. «Роллс-ройсы», «кадиллаки» и «феррари» уступили место маленьким, ярко размалеванным грузовичкам и древним «Ладам», которые, прыгая на ухабах, поднимали столбы брызг охряного цвета из луж, оставшихся после зимних дождей. Окружающий пейзаж выглядел каким-то неухоженным. Рядом с развалинами старых ферм стояли недостроенные дома, вокруг которых валялась металлическая арматура, груды цемента и мотки проволоки. Террасы с оливковыми деревьями были украшены обломками ванн и маршами старых лестниц, извлеченных из домов. Кучи песка, оплывшие от дождей, высились среди штабелей кирпича, листов оцинкованного металла и возведенных до середины строительных лесов.

Но Долина белого вина, куда спускались южные склоны холмов, носила совершенно иной характер. Все напоминало прусскую интерлюдию к галльским пейзажам. Дома продуманно располагались на тех местах, откуда счастливые землевладельцы могли обозревать свои виноградники. Но и здесь склоны холмов кое-где были поражены язвами переустройства, губительное влияние которого шло от тонкой полоски Средиземного моря, чья голубизна виднелась за следующим