Чумной Лис - Ольга Михайлова

Но вчерашний день не вернёшь, более того: на то, что сказал Ци Цзинь Юэ, нигде нельзя даже сослаться! Известие о том, что все предсказания предыдущих лет были жульничеством, инспирированным главным жрецом, были просто опасны для оглашения. Будь всё проклято…

От ощущения своего бессилия в глазах Лунчжэня потемнело, и тут до него донеслись слова Ци Цзинь Юэ.

— Ну, а теперь пришла пора немного поторговаться, вам не кажется?

Ли поднял тяжёлые глаза на собеседника. Торг? Слов нет, сведения, полученные от этого человека, были ценны, а Ли Лунчжэнь скупым не был и всегда хорошо платил за нужное.

— Сколько вы хотите?

— Боюсь, вы не понимаете меня, — любезно улыбнулся Ци Цзинь Юэ, снова блеснув зубами, — те сведения, что вы только что получили, совершенно ничего не стоят. Вы не сможете ими воспользоваться, и они просто мёртвым грузом осядут в вашей памяти. Разве что вы всё поясните его величеству, но что с того?

Ли напрягся.

— Так у вас есть ещё сведения на продажу?

Нахал покачал головой.

— Я не торгую воспоминаниями, новостями и сплетнями. Я продаю своё искусство гадателя.

В другое время Ли Лунчжэнь усмехнулся бы и поднялся, поторопившись уйти. Однако сейчас не двинулся с места. Во-первых, потому что всё равно не знал, что делать и куда идти, а во-вторых, Ци уже удивил его во время встречи и не один раз. Что, если удивит снова?

— Покупаю, — веско обронил он. — Оптом. Сколько?

— Мне нужно место в судебном ведомстве.

Ли сжал зубы, стараясь, чтобы лицо не перекосило. Место в судебном ведомстве? У Ли было несколько толковых сотрудников, но людей с головой всегда не хватало. Ци был неглуп и подлинно мог пригодиться. Но… зачем ему государственная служба? Он отнюдь не ревностный льстивый служака, готовый отсиживать положенные часы в душной канцелярии, почему же он хочет на службу? И чем его привлекло судебное ведомство?

Впрочем, догадки могли подождать.

— Плачу, — решительно кивнул верховный судья.

— Вы мне нравитесь, — с лестной улыбкой сообщил Ци Цзинь Юэ, — с вами приятно иметь дело. Итак, вернёмся к сути. Вы не сказали мне этого, но про себя сочли ситуацию безвыходной. Однако это не совсем так. Ложные гадания Вэня несколько десятилетий подряд спасали империю, однако это не значит, что случившееся подлинное гадание погубит её.

— Подлинное? — возмутился Лунчжэнь. Крылья его длинного, как вороний клюв, носа затрепетали. — Сваленные в кучу дурные знаки? Это хуже любого подлога!

Геомант осклабился и насмешливо покачал головой.

— Вовсе нет. На сей раз Сын Неба подлинно выбирал из полного набора знаков судьбы, кроме того, поднимая панцирь черепахи из ящика, его не могли немного не наклонить, поэтому в известной мере всё произошло… как бы честно. А вот дальше… У меня остались кое-какие знакомые при дворе, и мне передали суть гадания и толкование нового жреца. Находчивый жулик, ничего не скажешь, — усмехнулся Ци. — Однако во избежание недоразумений давайте уточним предсказание.

— Хорошо. Там были вот такие знаки. — Лунчжэнь взял кисть и вывел тушью на листе иероглифы так, как они выпали из панциря: «瘟神, 狐狸, 将摧毁王朝», — чума, лиса, разрушение династии. Бедствие и предательство погубят империю. Как это ещё истолковать?

Ци усмехнулся.

— Прямое толкование действительно ужасно. Оно будет означать, что грехи империи достигли Неба, и тогда начнётся чума, которая выкосит половину страны. Однако я не замечаю признаков подобного: да, кочевники осаждают наши северные пределы, но они всегда оттуда нападали. Да, народ ропщет под бременем податей, но он всегда роптал, а налоги при нынешнем царствовании не увеличены. Да, некоторые чиновники подлы и продажны, но и это было всегда. Поэтому я предпочту пока иное толкование, и чтобы его понять, надо вдуматься в смысл предсказания.

Лунчжэнь всмотрелся в иероглифы.

— Вэньшэнь хули шиван ваншао? — прочитал он, — Во что тут вдумываться?

— В то, что чума как болезнь — это вэньи, 瘟疫, иероглиф «вэнь» «温», «теплый», входит в состав иероглифа чума, но почему Шэнь? Думать, что именно Верховный Бог Чумы, сам Вэнь Шэнь, пошлёт на нас Небесную кару? Как-то странно… Слово «Шэнь», «神», «святой», «божество». Но вы знали, как звали казнённого жреца?

Ли Лунчжэнь растерялся. Он не знал.

— Неужто… Шэнь?

Ци рассмеялся и кивнул.

— Вэнь Шэнь Юань. Что до лисы, то «лисёнком» часто зовут незаконнорождённого, и тогда читаем: незаконный сын Вэнь Шэня — угроза династии. Вот что это может означать.

Ли Лунчжэнь нервно сцепил замком руки, но внутренне чуть расслабился. С одной стороны, любые катаклизмы с чего-то начинаются, и незаконный сын Вэня, если таковой имеется, мог спровоцировать такой катаклизм. И всё же это толкование локализовало угрозу и снижало уровень опасности: против чумы, лисьего обольщения и распада империи бороться невозможно, но если угрозу несёт только один человек…

Лунчжэнь вздохнул.

— Ну… Допустим. Незаконный сын Вэня? Кто это может быть?

Золотая Луна не затруднился.

— Я слышал, когда у Вэня умерла любимая жена, он сильно горевал, но потом нашёл утешение в новых связях, и несколько из них были при дворе…

Ногти Ли Лунчжэня впились в ладони.

— Вы имеете в виду, что он… посягнул на императорский гарем?

Брови Ци удивлённо взлетели. Он торопливо отмахнулся от подобного предположения.

— Вовсе нет, он был человеком с головой. Зачем так рисковать? Я скорее назвал бы в числе его подруг одну из принцесс императорского рода или высокопоставленную фрейлину императрицы.

В тоне судебного начальника промелькнуло нескрываемое недоверие.

— И такая женщина могла родить Вэню так, чтобы никто ничего не заметил?

Ему не удалось смутить геоманта. Тот насмешливо развёл руками.

— А почему нет? До седьмой луны носишь свободный шелковый жюцунь, а с восьмой — отправляешься в паломничество на пару месяцев или уходишь в молитвенный затвор на полгода. Делов-то!

Ли Лунчжэнь откинулся на спинку кресла, всматриваясь в мерцающий свет луны, пробивающийся сквозь тонкую бумагу окон, и глубоко задумался. В гадании императора его самого больше всего смутило именно слово «лиса». Да, чума могла погубить империю, но лиса? Лисы считались оборотнями и дурным предзнаменованием. И он сразу решил, что речь шла не о реальной лисе, а о некоем коварстве, что подтачивает изнутри и ускользает от внимания самых бдительных стражей… Но вот Ци Цзинь Юэ напомнил ещё одно значение. Да, выблядков часто называли «лисьими детьми». Внебрачный потомок казнённого Вэня? Если он знает, кто его отец, то неважно, затаил ли зло на власть или руководствуется более благородными соображениями: ведь