Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев

– Да, Митя, наверное, вы правы.

* * *

Через час с четвертью Дмитрий открыл дверь своего нового жилища. Все их не особенно обильные пожитки уже были распакованы, но пахло и звучало здесь все равно немного непривычно. Они жили здесь второй месяц.

– Прости, я задремала.

– Это ты прости – я припозднился.

Зина аккуратно прикоснулась к его руке. Она знала, что произойдет дальше, поэтому не испугалась, когда он резко отдернул руку и сделал невольный шаг назад. Примерно через полминуты, когда желание бежать и прятаться отпустило его, он сам протянул руку и прикоснулся к ее пальцам. С каждым мгновением чувство бешеного, липкого страха отпускало его, уходило напряжение, сопровождавшее каждую секунду его бытия, сменяясь тем, что ему могла дать только Зина – тихим покоем.

Он зажег свет и кое-как разогнал посторонние тени, копошившиеся в прихожей. Потом заглянул в спрятанные за толстыми стеклами глаза Зины и аккуратно снял с нее очки. Лицо Зины охватила растерянность, на лбу обозначилась озабоченная морщинка, но примерно через те же самые полминуты оно расслабилось, утратило выражение, а слабосильные глаза обратились на то место, где она видела немного смазанные очертания его лица. Ее зрачки расширились, когда глаза потеряли своих «стеклянных слуг», но теперь в них поселилась доверчивая усталость. Дмитрию показалось, что он видит в темных беззвездных океанах свое отражение.

В следующее мгновение она его обняла.

Этот день был прожит. Они пережили его. Каждый по-разному, каждый сталкиваясь со своими трудностями, каждый терзаясь своим собственным одиночеством. Но теперь пришло время доверия. И отдыха. Ведь завтра будет новый день, и все начнется заново.

* * *

– Чем порадуете, Женя?

Сегодня Таратин снова ждал Белкина на одном из сидений служебного автобуса. Правда, Пиотровского на этот раз не было. Евгений выглядел невыспавшимся и помятым, а вот Белкин пребывал в относительно бодром расположении духа. Молодой следователь собрался было, начать отвечать, но предательская зевота настигла его в момент наибольшей уязвимости. Отзевавшись, Таратин все же заговорил:

– Простите – не выспался. Я нашел грузовик с этими номерами. Это мусоровоз, работает в южной части города, но точного маршрута я не знаю. Вчера дозвонился до треста, смог узнать общую информацию, но был уже вечер, поэтому ехать было бессмысленно. Поэтому предлагаю прямо сейчас съездить туда – может быть, мы даже сможем застать этот грузовик до выхода на маршрут. Если они сегодня работают, конечно.

– Ну да. А потом хорошо было бы отпустить Степана Савельича с мотором, а то на нас скоро волком смотреть будут.

Таратин бросил безнадежный взгляд на просыпавшийся город за окном, предвкушая еще один день, наполненный беготней на своих двоих и поездками в переполненных трамваях. Чтобы отвлечь коллегу от грустных мыслей, Дмитрий похвалил его и рассказал о том, что удалось установить Пиотровскому.

Евгений поначалу пытался острить и постоянно вставлял вопросы, но чем больше узнавал об обстоятельствах гибели неизвестного молодого человека, тем грустнее становился.

– Как думаете, что это может быть?

– Понятия не имею, честно. Но если Прохоров не врет – а я полагаю, что по крайней мере об этом он не врет, – думаю, мы столкнулись с чем-то довольно основательным. Ледник или даже холодильная установка, чтобы держать жертв, да и сам способ убийства – до такого еще нужно додуматься.

– Думаете, это способ убийства?

Белкин не совсем понял вопрос коллеги.

– Ну других причин смерти Пиотровский не обнаружил – скорее всего, жертва действительно умерла от кровопотери.

– Это понятно. Я имел в виду другое – вы уверены, что целью всего этого было именно убийство?

– А что еще?

– Может, кровь?

Нужная Белкину и Таратину организация располагалась неподалеку от старого Сукина болота – раньше здесь были свалка и район скотобоен, так что место весьма подходящее.

Мусоровозы выходили на маршруты, погромыхивая и поревывая сонными двигателями. Белкин бросил один взгляд на гаражи и отметил для себя: «тринадцать машин, по два человека в каждой, номера нанесены белой краской на задние борта, кроме государственных номеров, есть еще какие-то номера и пометки – возможно, внутренняя система учета». По той части здания гаража, которую он видел, можно было предположить, что всего в это здание поместится не менее тридцати семи подобных грузовиков, но, делая поправку на то, что часть внутреннего пространства, очевидно, была занята чем-то другим, он был готов округлить свою оценку до тридцати или даже двадцати пяти машин.

Контора располагалась в соседнем здании, кирпичном – толстостенном бункере небольшого размера. Так строили в прошлом веке фабричные цеха и здания производств. Возможно, это была старая канцелярия одного из бытовавших здесь некогда предприятий.

Встретили их грубовато, но, конечно, удостоверения вызвали приступ холодного страха у всех, кто их увидел. Белкин с Таратиным были не по тому ведомству, но люди в этом не разбирались, да и разбираться, в общем, не хотели.

Директор – маленький, круглый человек с забавно топорщившимися волосами, обрамлявшими роскошную плешь, поняв, что к нему пришли люди из органов, где-то с минуту возвращал себе самообладание, затем, осознав, что прямо сейчас его забирать не собираются, стал возвращать себе властность мелко-среднего начальника.

Мотор с таким номером действительно числился за трестом, ходил по девятому маршруту. Схему этого маршрута Белкин положил в планшетку. На этом грузовике обычно работали Князев и Суховей. На этом директор вдруг прервал себя и через несколько секунд вдруг бросил с явным облегчением в голосе:

– Так вы по их душу…

– А что с ними?

– Так я думал, вы мне это скажете… В общем, не вышли они сегодня.

– Оба?

– Да, ни того ни другого нет. И ни ответа ни привета.

– Интересно… А вчера они не вели себя странно?

– Ну я их лично вчера не видел. Но на маршрут вышли, с маршрута вернулись, мотор поставили.

– А кто мог вчера вечером их видеть?

– Да много кто – механики, другие водители, дежурный смены.

– Нам нужно с ними поговорить.

– Механики должны быть на местах, Тимофеева я вызову, он к обеду может подъехать – он вчера дежурил. А водители на маршруте, извините, товарищи, – развел руками директор.

– Хорошо, значит, поговорим с теми, кто сейчас на месте. Так, а адреса Князева и Суховея у вас есть?

– Люда! – неожиданно громко крикнул директор.

Буквально сразу же вбежала перепуганная секретарша. Впрочем, увидев начальника в более-менее привычной роли, она стала прямо на глазах оживать, хотя суетливость движений никуда не делась.

– Люда, найди мне адреса Суховея и Князева – это