Искатель, 2012 №6 - Татьяна Косова

С некоторым трудом он вывел с корабля Билли, который беспрестанно скулил и оглядывался, и сел в такси.

— Отель «Мария-Антуанетта», пожалуйста.

В номере отеля, где тоже пахло его хозяйкой, Билли сразу успокоился, а Дик кинулся к телефону. Он позвонил в дом леди Беаты в Нью-Йорке, узнал, что никаких известий от хозяйки не поступало и что никакой горничной по имени Джейн у нее не было — как и вообще никакой горничной, которую она брала бы с собой в поездки. Путешествовала она обычно одна или с друзьями, беря с собой только собаку, и прекрасно обходилась без прислуги. Везде, где она появлялась, все наперебой старались угодить ей — и не только потому, что она занимала высокое положение в обществе. В ней что-то было такое...

Дик это знал. Действительно, в ней что-то было такое... Он позвонил администратору отеля и спросил, одна ли была леди Беата в отеле.

Да, здесь она была одна. Если у нее и в самом деле было желание никогда не расставаться с угрюмой особой сорока с лишним лет, то приходится признать, что это желание возникло у нее резко и внезапно уже на корабле.

Дик, разгуливавший по номеру с переносным телефонным аппаратом в руке, поставил его на тумбочку, на которой лежали яркие рекламные плакаты с затейливо выполненной надписью «Отель «Мария-Антуанетта», забрался на диван и задумался. Ни один конец не состыковывался с другим. У него не было ни одной стоящей мысли, которая помогла бы соединить подаренные в мае на день рождения билеты в оперу, хотя день рождения был в декабре, визит леди Беаты в эту оперу, хотя она терпеть ее не могла, ее поездку в круиз, просьбу найти некую Марию Партье, исчезновение и, наконец, таинственную горничную. Дик сделал только один вывод: она с самого начала знала или подозревала, что не вернется и что ничего хорошего ее не ждет. Иначе она взяла бы собаку с собой и не просила бы слуг и его самого о ней позаботиться. У него уже был подобный случай — хозяйка рыбок под каким-то предлогом отдала их подруге, и он сразу же предположил, что ее исчезновение было делом ее собственных рук. Так оно и оказалось.

Надо бы поговорить еще и со служащими отеля, подумал Дик. Хотя леди Беата провела здесь всего неполных два дня, но вдруг кто-нибудь что-нибудь заметил. Он снова повернулся к телефону. Как позвонить портье?

Телефон стоял на рекламных буклетиках, закрывая вторую часть названия отеля, и глаза Дика сами собой прочли «Отель «Мария».

«Мария»! Мария Партье! Портье!

Дик Уиллет резко сел на кровати и прежде всего радостно обозвал себя идиотом. Вслух. Билли, лежавший в углу, вопросительно поднял глаза на хозяина и насторожил уши.

— Побудь-ка здесь, никого не впускай, — сказал Дик Билли, и ему показалось, что пес кивнул в ответ. Забыв о существовании лифта, он пулей слетел вниз, ворвался в холл, уселся на стул под пальмой в уголке и так воззрился на портье, что тот скоро начал нервничать, автоматически проводил рукой по ряду пуговиц на своей форменной куртке и постоянно поправлял свою совершенно безупречную прическу. Вскоре он не выдержал и, дождавшись, когда перед стойкой никого не осталось и наступило временное затишье, подошел к Дику:

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Да, — выдохнул Дик. Ему было ужасно страшно — вдруг эта замечательная мысль, эта воодушевившая его блестящая догадка окажется только жалким совпадением? Но надо было решиться, и он спросил: — У вас останавливалась месяц назад моя знакомая, сеньора Беата Сатерленд, американка... — Он запнулся, не зная толком, что говорить дальше, но портье охотно подхватил:

— Вы тот самый сеньор, который должен забрать пакет? Она оставила пакет и сказала, что за ним приедут. Так это вы?

— Я, я, я тот самый сеньор, — уверенно подтвердил Дик. Ведь это же ему она сказала «Мария Партье. Я прошу вас, запомните».

— Сейчас я принесу пакет, — сказал портье. — По правде говоря, я уже начал беспокоиться, особенно когда сообразил, что сеньора не назвала имени того, кому я должен его передать.

— Она говорила со мной уже с корабля, и я только сейчас смог вылететь в Италию, — объяснил Дик. Это была чистейшая правда и в то же время неправда: если бы он раньше догадался, в чем здесь дело, давным-давно примчался бы в отель как миленький.

Совершенно удовлетворенный этим объяснением, портье отправился за пакетом, а Дик немного перевел дух. Только сейчас он вспомнил, что вылетел из своего номера в одной рубашке, не причесавшись, и даже... пораженный неприятной догадкой, он опустил глаза. Ну конечно, на нем пижамные брюки! Позор, да и только!

Только горячее желание помочь леди Беате заставило его сидеть на месте. Он лишь постарался спрятаться за пальмой, стать как можно незаметнее; в этом он совершенно не преуспел и подозревал не без оснований, что выглядит довольно жалко. «Могло быть хуже, — утешался Дик. — Мог выскочить в купальном халате, а то и вообще голым».

Портье вернулся. В руках у него был небольшой пакет, самый обычный пакет из коричневой бумаги. Он протянул его Дику с легким поклоном, и тот страшно смутился — у него не было при себе денег, чтобы отблагодарить человека за одолжение.

— Не беспокойтесь, — и портье с улыбкой оглядел его костюм.

Дик Уиллет пробормотал что-то невнятное, взял пакет и поспешно направился к лестнице. Он поднимался пешком, чтобы встретить поменьше народу — все ведь пользовались лифтом, — и осторожно ощупывал довольно тяжелый пакет, в котором, как ему показалось, была какая-то коробка. Вскрыть его он собирался в своем номере.

В пакете оказалась не коробка, а скорее шкатулка, обитая темно-зеленым бархатом. Дик открыл ее и замер от удивления: внутри лежала драгоценная брошь. Она была выполнена в виде банта и разукрашена по краям и в центре драгоценными камнями. Дик не был уверен, но на первый взгляд казалось, что это бриллианты и изумруды. Ничего себе бантик! Он обратил внимание на то, что шкатулка была явно не от этого украшения — красиво оформленные бархатные складки создавали гнездышко, которое скорее подошло бы для набора из кольца и серег. Он вспомнил, что в доме леди Беаты, когда он его осматривал, некоторые украшения лежали без шкатулки; похоже, она вытащила отсюда какие-то свои вещи и специально ее приспособила. Дик развернул бумажку, лежавшую здесь же. Там было написано:

«Не знаю еще,