Изола - Аллегра Гудман

– Его, наверное, с материка принесло, – предположил Огюст. – Можно соорудить шалаш из него.

Он взял топор, чтобы разрубить ствол на части, но первый удар оказался неудачным: лезвие тут же отскочило. Огюст дважды менял место удара, замахивался со всей силы, но топор оставлял разве что маленькую царапину. Морская вода так отполировала древесину, что та стала гладкой и твердой, как камень.

Тогда он взялся за пилу, но и она оказалась почти бессильна. Удалось отрезать несколько маленьких веточек, но ствол не поддавался.

– Что ж, тогда воспользуемся тем, что есть, – заключил Огюст.

Две массивные ветки на дубе изгибались на такой высоте, что под ними можно было устроиться на ночлег.

– Жилища из этого дуба не получится, но от ветра он нас укроет, – продолжал Огюст.

Он отделил нужные ветки от ствола при помощи топора. Каждая из них была размером с небольшое деревце.

– Надо оттащить их подальше, а то проку не будет, – заметила Дамьен.

Огюст поволок ветки подальше от той части берега, которую затапливало во время прилива. Иногда камни мешали, и приходилось сперва убирать их с дороги. Тут ему помогала Дамьен, вооружившаяся лопатой.

Я наклонилась и подняла один из камней. Он оказался удивительно тяжелым.

– Это работа не для тебя, – предупредила няня.

Я отбросила камень в сторону и взяла другой, но и тот весил чуть ли не целую тонну.

– Отойди! – велела Дамьен, и я повиновалась.

Самые крупные камни убирал Огюст, но Дамьен почти не уступала ему в ловкости и откидывала весьма увесистые глыбы.

– Я и не знала, что ты такая силачка! – крикнула я ей.

– Уж как копать‐то, я не забыла, – ответила няня, не прерывая работы.

– А когда ты этому научилась?

– Еще дома.

– То есть как? – удивилась я. На моей памяти ничего подобного не происходило. А потом я догадалась, что старушка говорит про свой родной дом и про время, когда она еще не служила моей семье. Но ведь в наш замок Дамьен попала еще ребенком… – Неужели тебе в детстве приходилось так тяжело работать?

Дамьен с Огюстом протащили ветку еще немного вперед и остановились перевести дыхание.

– Я делала, что могла, – ответила мне няня.

Наконец мои спутники затащили обе ветки на гранитный выступ и с довольным видом оглядели плоды своих трудов.

– Вот и будет нам укрытие, – изрек Огюст.

Гранитный выступ стал полом, изогнутые ветки – крышей и стенами нашей, как мы в шутку ее назвали, хижины. Огюст перетащил туда все наши вещи и дрова, а когда высохла парусина, мы накрыли ею ветки и подвязали уголки.

Перед хижиной мы расчистили место для нового костра: он стал нам домашним очагом. Вокруг него мы поставили сундуки вместо стульев и сели подкрепиться галетами и соленой рыбой. Потом выпили еще вина и налили в опустевшую бутылку воды, собравшейся в лунках на камнях. В тот вечер у нас просто голова шла кругом: нас одолевало отчаяние, но вместе с тем мы чувствовали в себе удивительную храбрость.

Когда небо заметно потускнело, Огюст срезал немного торфа, чтобы устроить в нашей хижине что‐то вроде постели.

– Торф будет вместо матраса, а сверху положим простыню, – объяснил он.

– Ну уж нет, – отказалась няня. – Не буду я белье доставать. Оно же сразу испортится!

– Может, тогда проверите, нормально ли будет лежать? – предложил Огюст.

Дамьен, не теряя времени даром, заползла под ветки.

– Что же ты плащ не сняла? – спросила я.

– Еще чего, – проворчала Дамьен. – Только не здесь.

– Вам удобно? – учтиво спросил Огюст.

Няня ответила не сразу.

– Насколько вообще может быть удобно спать на земле посреди острова, – проворчала она наконец. – Впрочем, слава Богу и за такую постель.

Она быстро уснула – усталость сделала свое дело, – а мы с Огюстом еще немного постояли на выступе. Вскоре ветер улегся, а птицы затихли. Тишину нарушал только шум волн, набегавших на камни. Мрак окутал незнакомую землю, куда нас забросила судьба. Мы крепко обнялись.

– Мне до сих пор кажется, что я сплю.

– И этот остров тебе только снится?

– Не остров, а наши объятия.

На берегу особенно остро чувствовалось, до чего мы малы и беспомощны и как далеко от дома оказались. Хорошо хоть, нашлись неплохое мясо и пресная вода, да и воздух тут свежий: можно дышать полной грудью. С моря повеяло прохладой, и я вздрогнула.

– Замерзла? – спросил Огюст.

– Так, самую малость.

Он закутал меня в свой плащ.

– Давай помогу тебе лечь рядом с Дамьен.

– Но ты ведь тоже будешь спать с нами?

– Нет, я буду сторожить.

– Я с тобой!

Мы сели на мой сундук. Нам были видно одни только звезды, мерцавшие в вышине, а где‐то впереди шумело море.

– Если к нам решат подобраться враги, мы их в темноте не заметим, – тихо сказала я.

– Боишься?

– Нет, – уверенно ответила я, ведь все самое жуткое уже случилось. – Я устала жить в страхе.

Огюст засмеялся и поцеловал меня.

– Ну и пусть мы изгнанники, зато мы вместе! – воскликнул он.

– И пусть нас наказали, зато теперь мы свободны, – подхватила я.

Мы радовались, что у нас есть своя земля, хоть и всего лишь крошечный остров, и теперь можно быть вместе не считаные минуты, а целые часы и дни. Да, в глазах моего опекуна мы были преступниками и грешниками, но он уже не мог до нас добраться.

– Иди сюда, – позвал Огюст, разложив свой плащ поверх кусков торфа, которые не пригодились Дамьен.

– Караул закончен? – улыбнулась я.

– Да.

– Никто на нас не нападет?

– Мы на острове одни.

Мы улеглись в кромешной темноте, постигая новую близость. Понемногу придвигаясь друг к другу, мы наконец слились в объятиях. Я прильнула к теплому стройному телу Огюста. Привыкнув, что рядом спит Дамьен, я вдруг оказалась в плену сильных жилистых рук, ощутила прикосновение узких бедер к моим бедрам и острой ключицы к моей щеке.

– Ты спишь? – спросила я. Вокруг было так темно, что я не видела лица возлюбленного.

– Нет, – ответил Огюст.

– А о чем думаешь?

– О том, что теперь нас никто не разлучит, – шепнул он.

Глава 23

Проснувшись, я обнаружила, что платье промокло, а вокруг сгустился туман. Где это я? – подумалось мне. Во сне? Или плыву куда‐то? Мне отчетливо представилась корабельная палуба, но, когда я встала, под ногами оказалась суша.

Огюст развел костер, и мы стали греться. Небо было белым-белым, как и море, но вскоре яркое солнце разогнало туман и наступил