Тихая ночь - Энн Кливз

– И с тобой он тоже не связывался? – спросила Эдит.

Белла покачала головой и заплакала.

– Не только Кенни с надеждой вздрагивает при каждом звонке.

Она вытерла глаза. Тейлор поймал себя на мысли, что отчасти она наслаждается драмой. Интересно, сколько в ее словах правды?

– Расскажите о ваших отношениях с мистером Уайлдингом, – сказал он.

– У нас нет отношений.

– Он ваш арендатор?

– Да.

– Но это же дом Вилли, – удивилась Эдит.

– Дом Вилли, но я дала ему денег, когда муниципалитет разрешил выкупить здание. Переехав в дом престарелых, он переписал дом на меня. Все законно. Я хотела обеспечить ему спокойную старость. Арендная плата мне не нужна – я сказала, что он просто присматривает за моей собственностью.

– Я не знала.

– Обо мне многого не знают. – Белла промокнула глаза салфеткой. – Он паниковал, боялся, что его выселят. Говорил, хочет умереть в этом доме. Жаль, что в итоге не смог там жить. Идея с деньгами принадлежала Родди – он обожал Вилли. Тот был ему как дедушка. Ты же знаешь, как Вилли ладит с детьми.

– Да, – кивнула Эдит. – С Кенни и Лоуренсом он тоже ладил, и с нашими детьми. Наверное, потому, что сам оставался в душе ребенком.

– Почему вы предложили дом Уайлдингу? – спросил Тейлор.

– После отъезда Вилли он пустовал. Продавать я не хотела – всегда говорила Вилли, что он может вернуться в любой момент. Да и надеялась, что Родди однажды осядет на Шетландах – дом ему пригодился бы. А потом Питер написал, что ищет жилье на короткий срок. Ему нужен был покой после болезни. Почему бы и нет? – Она помолчала. – Да и приятно иметь под боком поклонника. Стареющей женщине это полезно для самооценки.

– Как к нему относился Родди?

– Не особо любил. Он иногда внезапно к кому-то охладевал без веских причин. Говорил, ему грустно видеть тот дом без Вилли, но не Питер же в этом виноват. Родди навещал старика после гастролей – сидели до утра за виски, вспоминали прошлое. Родди говорил, что слышал эти байки раз сто, но не уставал от них. Даже после переезда Вилли в дом престарелых они общались. Пресса об этом, конечно, не писала.

Внезапно она поднялась, оказавшись трезвее, чем выглядела раньше. Убрала бутылку в сервант.

– Я приготовлю кофе. Кто-нибудь хочет? Тебе не обязательно здесь оставаться, Эдит. Я привыкла к одиночеству.

Глава 32

Перес не мог пропустить последнее выступление «Пестрой труппы». Он пригласил Фрэн и Кэсси еще до того, как нашли тело Родди. Фрэн поняла бы, если бы он не пошел, но, разговаривая с Дон, Перес вдруг решил, что пойдет. Если сейчас отказаться, это станет прецедентом. Работа всегда будет важнее. А он хотел снова стать частью семьи.

Заехав за ними в Рейвенсвик, он увидел Кэсси в новой розовой кофточке. Фрэн накрасилась и надела серьги – его подарок на день рождения. «Надо было и мне принарядиться», – подумал Перес, осознав, что несколько дней носит одну и ту же одежду. Спектакль проходил в кают-компании под палубой, и зрители сидели вплотную друг к другу. Как и говорила Люси Уэллс, зал был полон. В основном туристы с детьми. В воздухе чувствовался запах деревянного судна и смолы, а пол под ногами слегка качался.

Это была экологическая постановка для детей – с песнями о тропических лесах и тающих льдах, но с достаточно динамичным сюжетом, так что Кэсси не отрывала глаз от сцены. Люси в облегающем костюме из изумрудной лайкры с прозрачными крылышками играла зеленую фею. Она невольно притягивала взгляд, и Перес на мгновение утратил связь с реальностью, утонув в эротических фантазиях, и подумал о возможностях, которые будут для него закрыты, если он свяжет себя с Фрэн.

После спектакля актеры спустились со сцены и смешались с публикой, обсуждая темы из постановки. Люси подошла к Пересу.

– Вы все-таки пришли, – сказала она. – Не думала, что получится.

Казалось, она страшно рада его видеть. «Наверное, это потому, что она актриса, – подумал Перес, смутившись. – Актеры преувеличивают, даже сами того не желая». Люси играла зелеными стеклянными бусами на шее, и он заметил, какие у нее мягкие пухлые руки.

– Вам понравилось?

– Очень, – он помолчал, понимая, что девушка ждет комплимента. – Вы прекрасно играли.

– Эта роль не требует глубокой проработки характера, – улыбнулась она. – Но зато весело.

Ему польстило такое внимание. Из всех людей Люси выбрала именно его. За ее спиной Фрэн и Кэсси болтали со знакомыми.

– Когда отплываете? – спросил Перес.

– Завтра днем.

Что-то в ее тоне навело на мысль: если он предложит провести вечер вместе, она согласится. Будет рада. Он пришел в ужас оттого, что подумал об этом.

– Удачи, – сказал он Люси. – Надеюсь, у вас все получится. Когда прославитесь, буду рассказывать, что был с вами знаком.

Он отошел и обнял Фрэн за плечи, шепотом спросив, не хочет ли она уйти. Позже он размышлял, правильно ли поступил, отвернувшись от одинокой девушки, желавшей его общества, или просто проявил малодушие.

Той ночью Перес снова остался у Фрэн. Пока она готовила ужин, он сидел у Кэсси на кровати и читал ей сказку. К тому времени как он закончил, девочка уже спала. Он посидел еще немного, размышляя, каково это ей – видеть нового мужчину в жизни матери. И каково это будет для него – делить девочку с ее отцом, Дунканом Хантером, которого он не особенно любил, хотя когда-то они были лучшими друзьями.

На кухне раскрасневшаяся Фрэн сливала воду с риса. Она сняла жакет и осталась в белой майке. Сквозь ткань просвечивало кружево бюстгальтера. Чтобы отвлечься, Перес вернулся к теме ее бывшего мужа.

– Как Дункан отнесется к тому, что ты так часто меня видишь?

Она переложила рис в коричневую глиняную миску.

– Мне нравится видеть тебя рядом. Если ты в прямом смысле…

– Я серьезно.

– Ты слишком серьезен. Моя миссия – раскрепостить тебя. В любом случае какая разница, что думает Дункан? Это его не касается.

– Но Кэсси его касается.

– Я никогда не запрещу ему видеться с Кэсси, и ты тоже не станешь.

Фрэн явно считала, что он создает проблемы на пустом месте. В Лондоне она вращалась среди разных семей. Рассказывала о близких подругах, воспитывавших приемного сына; многие ее коллеги развелись и снова женились, и для них выходные были временем совместного воспитания, общения с приемными детьми. Перес привык к более традиционным устоям,