Сети чужих желаний - Марина Серова

— Я мало чего знала про этого Орлова, — тихо сказала она.

— Но Уткин знал, и вы ему помогали. Почему?

Долгая пауза повисла в воздухе. Алиса смотрела в окно, словно ища ответ в проплывающих мимо облаках.

— Мы знакомы несколько месяцев, — наконец выдохнула она. — Он сказал, что хочет помочь мне начать новую жизнь. Что здесь у меня нет перспектив. Что я заслуживаю большего.

— И помогал деньгами? — уточнила я.

Она кивнула, не глядя на меня.

— Да, говорил, что это аванс и что я получу остальное, когда уеду. Билеты уже куплены.

— Алиса, — я придвинулась к ней и понизила голос, — что он просил взамен? Что вы для него делали?

Она быстро-быстро заморгала. В ее глазах мелькнула паника.

— Ничего особенного! Просто иногда сообщала, кто и когда селится в отеле. Особенно важные гости. Это же не преступление?

Не преступление? Шпионить для человека, который может быть причастен к убийству? Я бы могла сказать правду, но не стала ее пугать.

— А про Орлова вы ему что-то сообщали?

— Да, — продолжила она слегка дрожащим голосом, — что он заселился и с кем встречался. Но я не знала, для чего это! Валера просто сказал, что это для бизнеса!

В этот момент в ее сумочке зазвонил телефон. Алиса вздрогнула, посмотрела на экран, и лицо ее побелело.

— Мне нужно ответить. Это он.

— Ответьте, но будьте осторожны, — тихо сказала я.

Она поднесла трубку к уху.

— Да? — Ее голос прозвучал неестественно высоко. — Я на перерыве. Да, все в порядке.

Она слушала еще несколько секунд, потом резко встала, чуть не опрокинув стул.

— Мне нужно идти. Это срочно. Спасибо за кофе.

И она почти побежала к выходу, прижимая телефон к уху. Я не стала ее останавливать. Главное я уже узнала: Уткин использовал ее как источник информации. И теперь, похоже, он что-то заподозрил. Возможно, даже потребовал немедленной встречи, поэтому я решила последовать за ней.

Я бросила на стол купюру, накинула плащ и вышла в коридор, стараясь не упускать Алису из виду. Она шла быстро, нервно оглядываясь, и свернула не в служебные помещения, а к запасному выходу, ведущему в тихий внутренний дворик отеля, который использовался для разгрузки и курения.

Приоткрыв тяжелую дверь, я осталась в полумраке коридора. Их было отлично слышно.

— С кем ты встречалась?

— Это частный детектив. Она ведет дело Орлова.

— Ты совсем спятила? — раздался низкий, сдержанно-яростный мужской голос. — Встретиться с детективом? Ты хоть понимаешь, что натворила?

— А что мне было делать? Она все равно все знала! Про нас, про подарки и про отъезд! — Голос Алисы сорвался на истерический шепот. — Я не хочу в тюрьму из-за тебя!

Послышался сдавленный всхлип. Я, рискуя, выглянула из-за двери. Алиса стояла, прижавшись спиной к стене, а Уткин, высокий и подтянутый, в дорогом пальто, стоял перед ней, заслонив собой весь выход, словно хищник, который знает, что добыча уже в ловушке. Мое сердце колотилось в бешеном ритме. Вмешаться сейчас — значит спугнуть подозреваемого и потерять все. Я достала телефон, включила камеру и, прижав телефон к дверному косяку, начала снимать. Кадр был неидеальным, но на запись попали часть тела Уткина и Алиса, испуганная до смерти. Самое главное, что голоса были слышны великолепно.

— Успокойся. Никто никуда не попадет, если ты будешь держать рот на замке.

— Нет! Валера, я так больше не могу! Мне страшно, — ее голос стал громче, пронзительнее. — Если ты обманешь меня и мы никуда не уедем, я пойду в полицию и расскажу все! Вообще все, что я о тебе знаю, слышишь?

Вот оно. Прямая угроза. Я затаила дыхание, стараясь не пропустить ни слова. Наступила короткая пауза, после которой заговорил Уткин. Его голос стал тихим, почти ласковым, и от этого в тысячу раз более угрожающим.

— Милая моя, — произнес он с ледяной усмешкой в голосе. — Ты станешь следующей быстрее, чем успеешь дойти до ближайшего отделения. Поняла? Либо ты молчишь, как договаривались, либо никак. Успокойся, приведи себя в порядок, — уже деловым тоном сказал Уткин, — и ни слова больше никому. Иначе наш договор аннулируется. Надеюсь, ты меня поняла. Больше повторять не буду.

Он развернулся и быстрыми шагами направился к выходу с другой стороны дворика. Алиса осталась стоять на месте, беззвучно рыдая, сжав кулаки.

Я отступила вглубь коридора, прижимая к груди телефон с драгоценной записью. Теперь у меня было не просто подозрение. Теперь у меня была прямая убежденность в его виновности. Не думаю, что этот тип блефовал — слишком уж уверенно звучал его голос. И осталось мне только доказать его вину официально.

Стоя в полумраке служебного коридора, я наблюдала, как Алиса, всхлипывая, вытирает лицо. Внутри все кричало: «Беги за ней! Не дай ей остаться одной! Успокой, выуди все детали, пока она в панике и не может врать!» Это был следовательский инстинкт — добить, пока цель уязвима.

Но более холодная, рациональная часть меня настаивала на обратном. Испуганный зверь кусается. Сейчас в ней боролись страх разоблачения и страх смерти. Если я появлюсь, она может совершить что угодно — сбежать, наговорить лишнего Уткину, а может, и еще чего похуже. Ее нужно было изолировать, но делать это следовало мягко и официально, чтобы она почувствовала себя в безопасности, а не в западне.

Мне был нужен Киря. Только он мог превратить эту запись в железное основание для задержания Уткина и обеспечить Алисе официальную защиту. Я тихо вышла из отеля и, дойдя до машины, набрала ему.

— Слушаю, — без приветствия начал он.

— Киря, слушай и не перебивай, — я говорила быстро и тихо. — Я в «Белом лебеде». Только что подслушала разговор Уткина с горничной Алисой. Он прямо угрожал ей убийством. Дословно: «Ты станешь следующей быстрее, чем успеешь дойти до ближайшего отделения». У меня есть аудиозапись.

На той стороне наступила короткая звенящая пауза. Я почти физически ощутила, как он напрягся. Послышался щелчок зажигалки.

— Где они сейчас? — Его голос стал резким, без единой нотки усталости.

— Уткин ушел. Алиса здесь, в состоянии глубокой истерики. Она слаба и очень напугана, так что еще не скоро покинет это место. Я за ней не пошла. Показалось, что лучше не спугнуть.

— Правильно сделала, — коротко бросил он. — Если он так легко разбрасывается угрозами, значит, уже на взводе. Подходить к кому-то из них одной было бы опасно для тебя. Она еще один свидетель, который может сильно качнуть чашу весов в нашу сторону.

— Именно. Киря, Уткин практически признался. Сказал это в контексте