Сети чужих желаний - Марина Серова

— Я правда не знаю имен! — завопил Попов.

— Можем обойтись без них. Номер телефона, с которого вам звонили, или какая-нибудь другая деталь вполне подойдет.

— Он звонил всегда с разных номеров. Можете взять мой телефон и переписать все.

— В таком случае вы наверняка запомнили человека, который назначил вам встречу. Можете описать его? У него могли быть странности в речи или шрам на видном месте.

— На нашей единственной встрече он мало разговаривал. В основном говорил короткими, как будто заранее заготовленными фразами. Говорил плавно и без акцента, поэтому я не заметил ничего странного. Да и одет он был так, что разглядеть что-то, кроме рук и шеи, не получилось. Обычный мужчина лет тридцати пяти и среднего телосложения.

Кирьянов медленно вернулся на свое место, его лицо стало каменным. Он положил руки на стол ладонями вниз, и этот простой жест вдруг показался мне угрожающим.

— Арсений Михайлович, — его голос потерял всякую мягкость и стал холодным, как сталь, — вы понимаете, в какой ситуации оказались? Вы единственный, кто видел человека, напрямую связанного с убийством. Ваша жизнь уже не стоит и ломаного гроша в глазах этих людей. Они использовали вас как перчатку — надели, сделали грязную работу, а теперь готовы выбросить. И выбросят. Ваша единственная надежда — это мы. Не компании, не деньги, не репутация. Мы.

Он сделал паузу, давая словам врезаться в сознание.

— Вы говорите, что он выглядел как обычный мужчина. Не бывает «обычных» мужчин, которые убивают людей. Вспомните детали. Он пил что-то во время встречи? Кофе? Воду? Держал стакан правой или левой рукой? Были ли на руках часы или кольцо? Пахло ли от него сигаретами или, может, сильным одеколоном? Вы бизнесмен. Вы должны уметь читать людей.

Попов замер, уставившись в пустоту перед собой. Казалось, он действительно пытался пробиться сквозь завесу паники и страха. Я видела, как его пальцы бессознательно сжимаются и разжимаются.

— Кажется, он пил воду, — голос Попова сорвался на шепот, — из стеклянного стакана и ставил его очень аккуратно, без стука. Как будто боялся привлечь внимание. А еще припоминаю часы. Стальные, с черным циферблатом. Плохо разглядел, но, думаю, дорогие.

— Бренд? — мгновенно встряла я.

— Я не разглядел. Но на запястье правой руки, и он левша. Потому что блокнот он держал в правой, а ручку в левой. — Попов зажмурился. — И когда он поправлял галстук, на запястье правой руки, прямо под ремешком часов, был шрам или родимое пятно. Вроде в форме полумесяца.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Попова. Он только что выдал первую по-настоящему ценную зацепку. Убийца, или его посредник, был левшой со шрамом на правом запястье.

— Нам нужна точная дата и время вашей встречи.

— Пятнадцатое марта около четырех часов дня в «Серебряной башне».

Кирьянов переглянулся со мной. «Серебряная башня» — это уже конкретный адрес, где можно поднять камеры и опросить персонал.

— Арсений Михайлович, — снова смягчив тон, сказал Киря, — вы только что сделали самый важный шаг к своему спасению. Теперь ваша задача — помочь нам составить фоторобот. Мы поместим вас в безопасное место под охрану. Только наш специалист будет работать с вами, и никто больше не узнает, что вы давали показания.

На этот раз Попов не стал сопротивляться. Он выглядел до смерти уставшим. Когда сержант увел Попова, Кирьянов обернулся ко мне, и на его лице я увидела не удовлетворение, а тревогу.

— Левша со шрамом и поставленной речью. А самое главное, что он не просто угрожал, а играл на страхе. Угрозы — дело нехитрое, я бы даже сказал, это классика, а вот шпионаж и отправка фото… — Он покачал головой. — Боюсь, что у нас не так много вариантов: либо мы столкнулись с психопатом, либо с профессионалом, но точно не с обычным бандитом. Каждая деталь продумана до мелочей. Он рассчитал все этапы и даже оставил себе пути отступления, если вдруг на каком-то этапе выйдет осечка.

— Могу предположить, что это кто-то из узкого круга бывших юристов, корпоративных шпионов или работников органов. Я проверю всех, с кем у Орлова были суды в последнее время, и попробую найти левшу со шрамом на правом запястье.

Киря устало кивнул. Мы вышли из кабинета. За окном уже светало. Ночь, начавшаяся с отчаянного звонка, подарила нам первую ниточку, ведущую из лабиринта лжи. Я чувствовала адреналин, но вместе с ним и тяжелое предчувствие. Человек, которого мы искали, был умным, расчетливым и безжалостным. Охота только начиналась, и мы сами могли стать мишенью.

Глава 7

Я поднялась очень рано и помчалась в отделение полиции. И прибыла вовремя: Юля Шилова, уже вполне бодрая, ждала Попова на допрос — или беседу — в своем кабинете. При моем появлении она чуть виновато опустила глаза, вздохнула:

— Тань, понимаю, я сглупила, а ты переживала. В конце концов, это была в большей степени твоя операция. Но я просто не могла остаться в стороне. А все остальное — нелепая случайность.

— Хорошо, принимается, — кивнула я. — Ты же гражданина Попова ожидаешь? Могу посидеть в уголке и послушать вашу с ним беседу? Тогда безоговорочно прощу тебя за безголовость.

Юля только улыбнулась:

— Так и знала, что ты меня уболтаешь. Садись во-он за тот компьютер, — она указала в дальний угол кабинета, за стол, на котором стоял монструозно большой монитор. Вот и чудненько, меня никто не заметит, зато я увижу и услышу все необходимое.

Тут в кабинет ввели Арсения Михайловича. Выглядел он на редкость паршиво, чувствовал себя, судя по всему, и того хуже. Шагал тяжело, механически передвигая ноги, смотрел вокруг устало и равнодушно.

Войдя в кабинет Юли Шиловой, он замер на пороге. И я могла его понять: по контрасту с камерой, тесной, давящей комнатой с голыми стенами, перед ним оказался просторный, почти уютный кабинет. Большие окна пропускали мягкий дневной свет, в котором танцевала пыль. В углу стояли высокие зеленые растения, а вместо холодного металлического стола допросной — обычный деревянный, заваленный бумагами, с маленькой, смешной фигуркой совы на краю. Несколько мягких кресел выглядели старыми и потертыми, но невероятно комфортными после жестких табуретов.

Этот контраст был настолько разительным, что у Попова на мгновение перехватило дыхание. Это была не уловка. Это не походило на место, где ломают и запугивают. Это было похоже на обычный кабинет нормального человека.

— Проходите, Арсений Михайлович, присаживайтесь, — спокойно предложила Юля, поднимаясь из-за стола.