Запах смерти - Эндрю Тэйлор

Внезапно я догадался, кого имеет в виду Винтур. Я покопался в мозгу, выудив остатки школьных знаний:

– Дамон и Пифий? Двое друзей, которые поссорились с тираном Дионисием, правителем Сиракуз?

– Ну конечно. Но они остались верны друг другу и в богатстве, и в бедности, и все закончилось хорошо. У нас тоже все будет хорошо. И вы получите свое крыло. А еще женушку, которая там поселится.

– Прекрасные новости, – подтвердил я. – А теперь, быть может, вам нужно поспать.

Пропустив мимо ушей мои слова, капитан поднял указательный палец, словно для того, чтобы позвать официанта в таверне:

– Так давайте же посмотрим на это.

– Прошу прощения… на крыло?

Капитан снова понизил голос:

– На шкатулку. – Его рука взметнулась вверх, и он толкнул меня в плечо. – Шкатулка! Она нам понадобится, если вы хотите получить свое крыло. Ведь так? Она нам понадобится… для всего.

– Я ведь уже говорил… у меня ее нет.

– Ах да! Совсем забыл. Она до сих пор там.

Я рискнул высказать предположение:

– В Маунт-Джордже?

– А туда долго добираться?

– Недолго, осмелюсь сказать, но только когда вы поправитесь. Хотите еще глоток воды?

Капитан хотел пить. Тогда я снова приподнял его голову и дал ему попить. После чего он снова откинулся на подушки, закрыл глаза и остался лежать, тяжело дыша.

Я медленно поднялся, отошел от постели и посмотрел на врача, который кивнул и улыбнулся. Судья и миссис Арабелла повернулись ко мне, однако свет был слишком тусклым, и я не смог разобрать выражение их лиц.

Какое-то шевеление на кровати заставило меня резко обернуться. Винтур повернул ко мне голову. Его глаза были открыты. Они ярко сверкали, отражая пламя свечи в канделябре на ночном столике.

– Сэвилл? – прошептал он. – Вы еще здесь?

Я присел на корточки возле кровати, так что наши глаза оказались на одном уровне.

– Да. Я здесь.

– Это не сон?

– Нет. – Я коснулся его плеча. – Вот видите? Вы не спите, как и я.

– Да. – Он медленно сделал вдох. – Вы ведь поедете со мной? В Маунт-Джордж? Не хочу ехать туда один.

В комнате внезапно стало совсем тихо, словно все в этих четырех стенах затаили дыхание, ожидая ответа.

– Да, конечно поеду, – ответил я. – Ну а теперь постарайтесь заснуть.

Глава 41

В ту ночь капитан Винтур мирно спал целых шесть часов. К утру лихорадка ослабла. Капитан даже выпил немного бульона и небольшой бокал вина.

Итак, кризис миновал. Весь день я провел в конторе. А когда вечером вернулся на Уоррен-стрит, то ужинал вдвоем с судьей. Капитан выпил еще бульона и теперь снова заснул. Миссис Винтур пока не оправилась от ужасной простуды, а миссис Арабелла слегла с мигренью.

Судья Винтур свято верил, что его сын выздоровел исключительно благодаря мне, и никакие мои доводы не могли поколебать эту уверенность.

– Он прислушивается к вам, мой дорогой сэр, – сжал мою руку судья. – Он вам доверяет. Полагаю, вы смогли убедить его, что все будет хорошо. После этого он сумел заснуть, и природа наконец взяла свое, став для него лучшим доктором.

Мы провели почти час за бутылкой вина. Под конец судья даже разоткровенничался:

– Не понимаю желания сына вернуться в Маунт-Джордж. Квинтэссенция глупости.

– Наверняка он просто бредил в сильном жару.

– Думаю, нет. Он уже давно вынашивает этот план. Разве нет? И что за шкатулка такая, о которой он все толковал?

– Разве вы не говорили мне, что у вашего брата тоже была шкатулка с диковинками? – спросил я.

– Да, но, конечно, не в Маунт-Джордже.

– Быть может, лихорадка вызвала у него видения, – улыбнулся я.

– Теперь вспомнил. – Судья наморщил лоб. – Я действительно рассказал вам, что у моего брата было собрание старинных редкостей. Вы еще тогда спросили, не упоминал ли бедный мистер Пикетт о шкатулке с диковинками во время своего визита сюда.

– Навряд ли то была одна и та же шкатулка, – заметил я. – В любом случае прошлой ночью капитан молол всякий вздор. Вы ведь помните, он что-то говорил о моих мифических апартаментах в Маунт-Джордже. И один раз даже назвал меня Ювеналом. Интересно, с чего вдруг?

– По крайней мере, это я могу объяснить. – Судья повернул голову в сторону стоявшего за его стулом старого слуги. – Посмотрите… это Джосайя. Вы, наверное, помните, я говорил вам, что он вырос вместе с моим братом Фрэнсисом? Так вот, Ювенал был рабом Джона. Когда сыну исполнилось шесть лет, я подарил ему на день рождения того парня в качестве товарища для игр, – сказал судья и, наклонившись ко мне, тихо продолжил: – Но вернемся к дикой причуде Джона насчет Маунт-Джорджа. Ради всего святого, попытайтесь отговорить его, если он снова упомянет об этом. Нет никакого смысла туда ехать, пока в округе не восстановится общественный порядок.

Я обещал сделать все, что в моих силах, и разговор перешел на другие темы. Спустя сорок пять минут мы пожелали друг другу спокойной ночи. Судья пожал мне руку, что случалось нечасто, сопроводив это словами:

– Видите ли, я уверен только в одном. Мой сын считает вас своим другом. После возвращения из Канады он действительно находился не в лучшей форме, однако в глубине души он очень хороший мальчик, хотя, полагаю, его следует называть мужчиной. И он удостаивает своей дружбой далеко не каждого.

Я осторожно высвободил руку:

– Для меня большая честь считаться его другом, сэр.

– Дамон и Пифий, – улыбнулся судья. – Верные друзья из Античности. Джон сравнил ваши отношения с их дружбой. Мне было бы крайне приятно, если бы это оказалось чистой правдой.

На следующее утро я отказался принимать в конторе посетителей и сел писать меморандум об убийстве мистера Пикетта. В интересах мистера Рэмптона и его начальников я снова изложил обстоятельства дела и детально перечислил меры, принятые мной и майором Марриотом по расследованию преступления в августе прошлого года и после того.

В заключение я написал, что мы не обнаружили каких-либо новых фактов, но добавил, что мы, естественно, не станем закрывать дело и выдадим ордер на арест негра со шрамами на лице, который, возможно, имеет отношение к убийству.

Присыпав песком последнюю страницу, я перечитал свой отчет. Мы с Марриотом сегодня же подпишем меморандум, и он уйдет на следующем пакетботе с остальной почтой домой.

Я решил, что не стану запутывать дело упоминанием сплетен, досужих домыслов и недостоверной информации, поэтому не стал писать о двух важных моментах, о которых узнал от преподобного доктора Слайпа: во-первых, что в 1776 году Пикетта видели в Нью-Йорке в военной форме повстанческой армии, а во-вторых, что ранее он продал свои земли в Северной Каролине мистеру Фруду из Маунт-Джорджа. Я также