Запах смерти - Эндрю Тэйлор

– Тот самый, что висит в его комнате? – Судья передал мне щипцы для орехов. – Портрет написал художник из Филадельфии. Он содрал с нас кругленькую сумму, но миссис Винтур хотела самого лучшего. А Джон настоял, чтобы рядом с ним изобразили и Ювенала.

– Того маленького раба?

– Да. В те дни они были не разлей вода. Постоянно затевали какие-нибудь проказы.

Орех раскололся, и кусочки скорлупы разлетелись по всему столу.

– А что с ним случилось?

– С Ювеналом? – Судья моментально утратил всю свою жизнерадостность. – Очень печальная история. Когда Джон ушел на войну, он оставил Ювенала в Маунт-Джордже с Беллой и мистером Фрудом. Но Ювенал пошел неверной дорожкой. Пропитался тлетворным духом тех революционных времен. Может, взыграла дурная кровь? Не имею понятия. Один Господь знает, что творится у них в голове! Я имею в виду негров. Даже у лучших из них. – Мистер Винтур пальцем поманил к себе Джосайю, старый слуга подлил мне вина, после чего судья продолжил: – Да-да. Он сразу сбежал, украв деньги, причем, заметьте, в самый тяжелый период войны, оставив хозяйку и ее престарелого отца лишь с горсткой слуг в окружении враждебно настроенных солдат повстанческой армии. А Белла уже тогда отличалась слабым здоровьем. – Он выпил еще немного вина. – Впрочем, худшее было впереди. Этот вероломный мерзавец вернулся глухой ночью. Наверняка собирался ограбить дом, а может, и отомстить за надуманную обиду. Бог его знает… ведь от нас он видел лишь самое доброе к себе отношение. А затем… – Судья замолчал, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Сэр, не стоит травить себе душу. Я…

– А затем этот черный дьявол убил беднягу Фруда. Будь у негодяя такая возможность, он наверняка убил бы и бедняжку Беллу. Но Господь милостив! Мириам его застрелила.

– Прошу прощения, сэр. Мне не следовало ворошить столь тягостные воспоминания. Я понятия не имел.

Но судья отмахнулся от моих извинений:

– Откуда вам было знать? Мы должны благодарить Всевышнего, что хотя бы Белла сумела спастись. Мы живем в ужасные времена. Но прошу вас, сэр, держите язык за зубами. Мы не слишком хотим, чтобы подробности этого дела стали всеобщим достоянием.

Поднявшись в тот вечер к себе в спальню, я услышал шорохи в дамской гостиной. Было слишком поздно узнавать насчет экземпляра «Спектейтора», а именно это я и планировал сделать, чтобы вывести Ноака на чистую воду. Тем не менее я остановился на лестничной площадке и прислушался.

Там, за дверью, плакала женщина.

Глава 42

В конце мая мистер Таунли устроил увеселительную прогулку на Лонг-Айленд на скачки и пригласил меня присоединиться к их компании. Мы переплыли на пароме реку, а в Бруклине нас уже ждали нанятые экипажи.

Поток колясок, всадников и пешеходов устремился на восток, в сторону обширных пустошей, где проводили скачки. В тот день все пребывали в праздничном настроении. Среди толпы покачивались портшезы. Наша компания из шести человек от души веселилась. Мы чувствовали себя совсем как мальчишки, которых отпустили с уроков.

И мне даже странно было думать, что всего в нескольких милях на север плавучие тюрьмы со своим зловещим грузом под палубой гнили в Уоллабут-Бей, а восточная часть Лонг-Айленда представляла собой огромную полосу разоренной земли в результате рейдов повстанческих вельботов из Коннектикута. Но, Господь свидетель, в Нью-Йорке часто было так: пышные увеселения и непомерная роскошь мирного времени существовали бок о бок с самыми мрачными последствиями войны.

Огромная толпа собралась на пустоши, названной Аскот в честь куда более цивилизованного места проведения скачек в Англии. Временный городок из палаток, киосков и ларьков вырос как грибы вокруг ипподрома. В толпе плечом к плечу стояли представители всех слоев общества.

Пока мы ехали по дороге к месту проведения скачек, я слышал хриплые звуки трубы, перемежающиеся барабанной дробью. Наконец мы приблизились к источнику шума: его производил маленький человечек в синем камзоле, покрытом потускневшим золотым кружевом. Левую ногу ниже колена ему заменяла деревянная. Несмотря на этот дефект, он неуклюже продвигался в толпе с помощью костыля, который использовал скорее как способ прокладывать себе дорогу, чем средство поддержки. На шее у инвалида на кожаном ремне висел небольшой барабан. И когда маленький человечек не дул в трубу, то использовал этот духовой инструмент как палочку, чтобы бить в барабан.

Рядом с инвалидом шагал здоровяк, скрытый под сложной конструкцией с занавесками, качавшимися из стороны в сторону. В свое время полотно было раскрашено полосами, предположительно красными и предположительно вертикальными, но художнику явно не хватило ни умения, ни краски. Занавески свисали практически до земли, открывая взору лишь бледные икры да башмаки скрытого под конструкцией человека.

Когда наша компания поравнялась с этой странной парочкой, мужчина в синем сюртуке, сунув трубу под мышку, снял свою широкополую шляпу.

– К вашим услугам, ваша честь! – крикнул он. – Лучшее драматическое представление, которое вы увидите вне стен Королевского театра на Друри-лейн.

Таунли сердито оскалился:

– Если ты не уберешься с нашего пути, я сдам тебя военной полиции за препятствие проезду по королевской дороге.

Инвалид хихикнул, словно Таунли отмочил веселую шутку. Тем не менее он со своим спутником вжались в изгородь на обочине дороги. Когда мы проезжали мимо, я мельком увидел белое потное лицо второго мужчины в прямоугольнике театральной конструкции, которую он нес на своих плечах. Разинув рот, он смотрел на нас грустными карими глазами, словно это мы разыгрывали некий спектакль, а он был зрителем.

До ипподрома мы добрались вскоре после десяти. Таунли тут же провел нас к палатке с полосатым навесом, где продавали освежающие напитки, а его слуга занялся лошадьми. Мы нашли столик и сели утолить жажду.

Разговор в основном крутился вокруг сравнительных достоинств лошадей, которые сегодня будут участвовать в скачках. Я не принимал особого участия в обсуждении, поскольку не был слишком азартным человеком, да и вообще не слишком хорошо разбирался в этом виде спорта. Более того, мое внимание отвлекала праздничная толпа, которая все прибывала, обтекая нашу палатку.

Волею случая балаганщики, с которыми мы столкнулись на дороге, устроились неподалеку от нас. Здоровяк, несший на себе сложную конструкцию, положил ее на землю и вытер вспотевший лоб. Его широкое лицо блестело, словно полная луна. Он был не выше своего товарища, но почти вдвое шире. Помимо передвижной театральной будки, он нес на плече большой ящик, который осторожно поставил на землю, снял с него крышку, привязал к передней стенке и принялся выкладывать на траву марионеток.

Вскоре перед взором публики предстал самый настоящий кукольный театр, начали собираться зрители. При этом одноногий зазывала постарался, чтобы между миниатюрной сценой и палаткой