Зима возмездия - Андреас Грубер

Из настенных колонок лился свежий ремикс какого-то модного диджея.

— С каждым днём открываю в нём всё новые стороны, — растерянно отозвалась подруга.

Они подошли к стойке и облокотились о светлое дерево, на котором выстроились мисочки с арахисом. Всё выглядело безупречно чистым, и всё же Ясмин ни за что не сунула бы туда руку.

Бармен был в белой рубашке с чёрными подтяжками.

— Алкоголь только с восемнадцати, — буркнул он.

— Так ведь уже десять минут седьмого, — нахально парировала Нина.

— Очень смешно, малышка. Чего вам?

— Две «Колы Зеро», — поспешно вставила Ясмин, пока подруга не успела снова съязвить и не вылетела вместе с ней на улицу.

К тому же на что-то другое им и так не хватило бы: цены на коктейли, выведенные пёстрыми буквами на зеркале напротив, кусались будь здоров.

Когда бармен принёс напитки — всё-таки в высоких бокалах, с трубочкой и долькой лимона, — Нина вытащила телефон и протянула ему фотографию.

— Это мой отец. Три дня назад он был здесь. Не помните, он приходил с женщиной? И если да — как она выглядела?

Ясмин беззвучно перевела дух. Сама она не стала бы рубить с плеча, но Нина, похоже, не собиралась терять время.

Бармен свёл брови.

— А с чего ты взяла, что я вообще работал в тот вечер?

— А вы работали?

Он на мгновение задумался, стоит ли отвечать всерьёз. Наконец кивнул.

— Да, я знал твоего отца. Клаус Хинце. Часто заглядывал к нам в обед. Полиция меня уже расспрашивала, но я не помню, как выглядела его спутница. Народ здесь снуёт без конца. Ты Нина?

Она удивлённо кивнула.

— Он часто о тебе говорил. Мне очень жаль, что так вышло. Держись, малышка. А мне пора, кола за счёт заведения.

Он отвернулся и принялся цедить пиво из крана. Нина уронила плечи и грустно посмотрела на Ясмин.

— На минуту я и правда поверила, что мы хоть на чуточку умнее полиции. Кажется, ошиблась.

— Не ошиблась, — сказала Ясмин.

— Что? Хватит так ухмыляться!

— Ты что, его не услышала? Он не помнит, как выглядела спутница твоего отца. Значит, спутница в тот день у него всё-таки была!

Глаза Нины округлились. Она невольно огляделась.

— Осталось только найти кого-нибудь, кто их видел и сможет её вспомнить.

— Ты что, собираешься опросить всех мужиков в этом клубе?

— Если придётся.

Нина соскользнула с табурета.

Господи! Она так отчаянно хотела отыскать эту женщину, что готова была даже выставить себя на посмешище. Но дело было не только в этом. Ясмин вспомнила предупреждение отца: то, что они затеяли, опасно.

— Что такое? — спросила Нина.

— Ничего. — Ясмин потянулась к телефону. — Я позвоню отцу.

— Чёрт, он же…

— Нет! — перебила её Ясмин. — Я обещала ему, что мы не будем шнырять сами по себе, потому что это может оказаться слишком рискованным. За последние дни я ему достаточно наврала, так что сейчас просто скажу, что мы здесь.

— Да всё в порядке. — Нина примирительно подняла ладони. — Я только хотела сказать, что звонить уже незачем. — Она кивнула в сторону входа. — Он как раз…

Ясмин обернулась.

В дверях стоял её отец.

ГЛАВА 28

По дороге домой из клиники Оливии Нагорски у Эвелин зазвонил мобильный. На дисплее высветился номер Фло. Она тут же приняла вызов.

— Ты ещё в офисе? — раздалось из динамика.

Эвелин рассказала, откуда едет и что успела узнать.

— Теперь я как никогда уверена в версии с двойником — и в том, что тётка Михаэля в этом замешана.

— Поэтому и звоню. Можешь заскочить ко мне?

— А твой сосед?

— Я его сплавлю. Поторопись!

Через полчаса она припарковалась у его гаража и поднялась в квартиру на пятом этаже. Повесив пальто и пиджак на вешалку, поморщилась.

— Здесь пахнет… как в зоопарке.

— Это ёжики и летучие мыши. В соседней комнате, в обувных коробках. Спят.

— И что ты с ними делаешь?

— У ежат слишком мало веса для спячки. Подкармливаю до весны.

— Молоком?

Фло рассмеялся.

— Нет, молока им нельзя. Беру кошачий корм.

Эвелин сбросила туфли.

— А летучие мыши? Висят по ночам у тебя на потолке в спальне?

Он ухмыльнулся.

— Эти тоже сидят в коробках. Кое-кто ранен: слишком рано вышли из спячки и попадали наверху, на крыше, в почти пустой бассейн. Другие забились под поленницу, а когда дворник тащит дрова в дом, чтобы растопить камин, просыпаются. Хочешь взглянуть? Они милые.

— Нет, спасибо. Так зачем ты меня позвал?

— Я весь день думал над нашей версией.

Он провёл её в гостиную. Из колонок гремел рок.

— Ты слушаешь хеви-метал?

— Мой сосед — фанат «Металлики». А я эту дрянь терпеть не могу.

Фло подхватил пульт от CD-проигрывателя и убавил звук. В этот момент из ванной вышел татуированный парень с густой чёрной бородой. На нём были только трусы и футболка с «Металликой».

— Добрый вечер, — поздоровался он с немецким акцентом, бесцеремонно прошёл мимо Эвелин, влез в широкие чёрные кожаные штаны и натянул свитер. — Какая там погода?

— Холодно, моросит, — ответила она.

— Фло, можно я возьму твой мотоцикл?

— Бери.

Фло сунул руку в карман и кинул ему связку ключей. Тот поймал её не глядя, вышел в прихожую и нырнул в кожанку Фло.

С татуировками, бородой и в коже он смахивал на нечто среднее между хипстером и недо-рокером. У Эвелин почему-то возникло чёткое ощущение, что, при всём своём нарочито «только что из постели» виде, он придирчиво следит, чтобы шампунь для бороды был веганским, без глютена и лактозы и непременно из сертифицированной торговли Fairtrade.

Когда за ним захлопнулась дверь, Эвелин с изумлением посмотрела на Фло.

— Что он изучает?

— Ни за что не угадаешь. Архитектуру. Из Штутгарта, на семестре по обмену. Уже на финишной прямой и собрал несколько премий за свои проекты.

— И как ты с ним уживаешься?

Фло пожал плечами.

— Нормально, но он остаётся всего на неделю. В апреле въезжает кто-то новенький. С медицинского факультета в Барселоне, до лета. Она была в полном восторге, когда увидела фотки моих летучих мышей.

Не сомневаюсь!