Зима возмездия - Андреас Грубер

— А Хинце?

— Сидел у стойки. И да… разговаривал там с какой-то женщиной.

— Вы сказали об этом сотрудникам уголовного розыска?

— Нет. Они меня об этом не спрашивали.

Ну конечно!

— А самому вам в голову не пришло, что это могло оказаться важным?

— Пуф-ф. — Доминик надул щёки. — Для Хинце флиртовать с женщинами было делом обычным.

Он мельком взглянул на Нину и тут же смущённо отвёл глаза, словно знал об интрижках своего шефа не понаслышке.

— Эту женщину вы знали?

Доминик покачал головой.

— Никогда раньше её не видел.

— Как она выглядела?

Он думал недолго:

— Высокая, стройная, длинные ноги, длинные тёмно-каштановые волосы. И молодая, примерно моего возраста.

— Потому она вам и запомнилась?

— Нет. Запомнилась потому, что на ней было обтягивающее красное платье, а на руке — шуба.

ГЛАВА 30

Спустя два с половиной часа у Эвелин нестерпимо жгло глаза. То ли от бесконечного вглядывания в мониторы, то ли от едкого запаха летучих мышей, которые в соседней комнате уже просыпались и возбуждённо били крыльями. То ли от ежей. То ли от всего разом.

После того как все запросы прогнали по второму кругу и снова получили круглый ноль, Фло принялся поочерёдно убирать то один, то другой параметр, который мог оказаться ошибочным. Тогда на экране всплывали десятки потенциальных кандидатов, и они придирчиво изучали данные — увы, без малейшего толку.

Та самая пресловутая иголка в стоге сена. Где-то в их рассуждениях крылась ошибка, и теперь идеи иссякли окончательно.

Обессилев, Фло уронил подбородок на лежащее на столе предплечье и сосредоточенно замер. Эвелин ощутила его тёплое дыхание на тонких волосках своей руки. По спине пробежали мурашки, и она понадеялась, что он ничего не заметит.

Наконец она помассировала веки.

— А теперь мне всё-таки можно чего-нибудь выпить?

Фло поднялся.

— Прости, я болван. Совсем забыл спросить. Горячее молоко с мёдом?

Она кивнула.

— Да, пожалуйста, только без мёда. Плесни лучше «Бейлиса», если есть. Ром тоже сойдёт.

— Алкоголь?

— Боюсь, сейчас без него никак.

Пока он возился на кухне и оттуда доносилось звяканье посуды, она снова уставилась в мониторы.

— Что бы мы тут ни накопали, — крикнула она в сторону кухни, — одно ясно.

— И что же? — Микроволновка пикнула, и Фло вернулся в гостиную с кружкой тёплого молока, сдобренного «Бейлисом».

— Спасибо. — Она пригубила. — Если двойник и впрямь намерен несколько недель, месяцев, а то и лет выдавать себя за Михаэля Коттена, возникает вопрос: будет ли кто-то искать его самого — в прежней личности?

Фло вопросительно поднял на неё глаза.

Она сделала ещё глоток и почувствовала, как алкоголь разливается по телу приятным теплом.

— Что скажут публике о том, куда подевался тот, кто теперь играет роль двойника? Двух жизней разом не проживёшь.

— Прежнее «я» должно исчезнуть с горизонта. Он либо официально мёртв…

— …либо числится пропавшим без вести.

Фло сжал переносицу.

— Для этого нужен ещё один запрос. Это надолго.

— Насколько?

— На час.

В замке повернулся ключ. Эвелин выглянула в прихожую и увидела, как сосед Фло в тяжёлых мотоциклетных ботинках переступает порог квартиры.

— Ну надо же, — присвистнул он и забросил шлем на полку. — А я-то был уверен, что застукаю вас обоих за…

— Молчи! — оборвал его Фло и виновато покосился на Эвелин.

Она подмигнула ему, и он залился краской. Боже, до чего же он мил, когда смущается.

Эвелин взглянула на часы.

— Уже поздно. Утро вечера мудренее — продолжим завтра, — предложила она и отставила пустой стакан.

Фло кивнул и, дождавшись, когда сосед скроется в ванной, понизил голос:

— Может, помогут связи с бывшими однокашниками из полицейской школы.

— Только осторожно, — предупредила она. — Всё, что мы здесь творили, — вне закона.

— Я и так осторожен.

— На этом попадались и поумнее тебя. — Эвелин покосилась на дверь ванной, за которой как раз зашумела вода. — На компьютере пароль стоит?

— Это ты про него? — Фло кивнул в сторону ванной. — Само собой.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда завтра приходи с ноутбуком ко мне в контору. Там и продолжим.

— Опять всё сначала? — простонал он.

Она кивнула.

— Да, но завтра пойдём другой дорогой, чтобы выяснить настоящее имя нашего клиента.

В ту же ночь, Щецин[41], Польша

Переговоры прошли как по нотам. Ульрих Зиглер мог в очередной раз собой гордиться — и это в его-то годы. После встречи с польскими политиками, городскими советниками, финансовыми консультантами и риелторами — все за одним столом — и совместного ужина в ресторане его пятизвёздочного отеля Зиглер откланялся и поднялся на лифте на верхний этаж, где располагался его номер.

Молодец, старый чёрт! В свои шестьдесят пять он держался увереннее любого начальника отдела продаж, угодившего в кризис среднего возраста. Деловой партнёр старой школы — из тех, чьё слово крепче печати.

Теперь он стоял у окна и смотрел в ночь. Здесь, в Щецине, на польско-немецкой границе, у самого Балтийского моря, там, где Одер впадает в море, и появится казино. Безупречная инфраструктура, первоклассные отели, обширная клиентура из Польши и Германии.

Где-то там, внизу, где автомобильные фары прорезали темноту, а в порт заходили суда, совсем скоро вынут первую лопату земли. Его компания возведёт весь комплекс и возьмётся управлять казино. Он уже слышал, как зазвенит касса — и как зашуршат купюры в его собственном бумажнике.

Если этот проект окажется успешным, за ним последуют и другие площадки в Польше. За ужином уже звучали Краков и Варшава — но это пока ещё песня будущего. А делить шкуру неубитого медведя Зиглер не любил. Никогда. Слишком много он повидал и слишком давно был в деле.

Стрелки давно перевалили за одиннадцать, но это не имело значения. Он всё равно достал из кармана мобильный, включил его и набрал короткую эсэмэску шефу.

Переговоры прошли успешно. Дело, считай, в шляпе. Завтра возвращаюсь домой. Спокойной ночи!

То же сообщение он отправил и жене. Герте, как и ему, было шестьдесят пять, и он знал: она не ляжет, пока не получит от него хотя бы пары строк. Уж такая