Зима возмездия - Андреас Грубер

Затем он повесил пиджак в шкаф, ослабил узел галстука, включил кофемашину в гостиной зоне своего люкса и выудил из чемодана книгу. «Стив Джобс. Биография». Часок на чтение ещё оставался. Завтракать ему всё равно не раньше восьми, и…

В дверь постучали.

Зиглер поднял голову. Посыльный из ресторана? Может, я что-то забыл за столом или обронил в лифте? Он машинально ощупал карман брюк. Бумажник был на месте.

Он подошёл к двери и распахнул её.

— Да, пожалуйста?..

И в тот же миг осёкся.

В коридоре стояла молодая, стройная и высокая женщина с длинными тёмно-каштановыми волосами, в облегающем красном платье, с сумочкой в руке и шубкой, переброшенной через локоть.

Зиглер невольно встретился с ней взглядом. Что за глаза! Тёмные — и в то же время цепкие, обворожительные.

— Чем могу помочь? — машинально спросил он по-польски.

— Добрый вечер, господин Зиглер, — улыбнулась незнакомка по-немецки.

В её речи слышался австрийский выговор, и в Зиглере тут же шевельнулось что-то родное. Мать его была из Австрии, потому он и вырос под Веной. После её смерти, ещё молодым человеком, в семидесятые он перебрался в Гамбург, а позднее, уже после падения Стены, — в Восточный Берлин.

— Что вам угодно? — повторил он.

Она нахмурилась.

— Вы что, не знаете, зачем я здесь?

Он покачал головой.

— О боже! Простите. Или это часть игры? — Она прижала большую сумочку локтем и заправила за ухо выбившуюся прядь. — Ваши деловые партнёры — точнее говоря, бургомистр — меня наняли.

— Наняли?

— То есть вы и впрямь не понимаете, о чём речь? Или только делаете вид?

— Нет, к сожалению. — Зиглер оглянулся в коридор.

Она понизила голос.

— Маленький знак внимания по случаю вашего визита в Щецин. Если вы понимаете, о чём я.

— Боюсь, не понимаю.

Чёрт побери, что здесь происходит?

— Они могли прислать полячку или немку, но выбрали меня. Решили, что австриячка будет вам приятнее.

— Приятнее? В каком смысле?

Она надула губки в кокетливой полуулыбке.

— Я могла бы объяснить — а ещё лучше… показать. Только не здесь, в коридоре.

— Вам, пожалуй, лучше уйти.

— Уйти?! — испуганно воскликнула она. — Я не могу уйти. Вы хоть представляете, как это будет выглядеть? Я не могу сейчас спуститься в холл и просто выйти из отеля. Мне заплатили за всю ночь — чтобы я составила вам компанию. Если я уйду, ваши деловые друзья будут более чем оскорблены: вы отвергли их подарок. К тому же мне есть что терять — у меня репутация. Если они решат, что я…

— Ладно, ладно, заходите. — Зиглер посторонился. — Хоть как вас зовут-то?

— Ох, простите, совсем забыла. Начало вышло, прямо скажем, не из удачных, я к такому не привыкла. Кристина. — Она протянула ему руку.

Десять минут спустя они сидели в гостиной зоне люкса на диване, с видом на ночной Щецин, потягивали эспрессо и грызли фисташки из мини-бара.

— А сколько, если не секрет, вам заплатили за этот… — он чуть не сказал «за эту работу», — …за этот вечер?

— Обычно я о делах не говорю — но, согласитесь, это и не совсем обычное дело. — Она улыбнулась. — Четыре тысячи злотых.

Зиглер присвистнул. В пересчёте — без малого девятьсот пятьдесят евро.

Она ему подмигнула.

— Вас ценят ваши деловые партнеры.

— Чтобы меня обработать, вы хотите сказать.

— Это не взятка, а всего лишь маленький подарок.

— Должно быть, вы чертовски хороши… в своём ремесле. Раз вам столько платят.

— Да, пожалуй, так и есть. Но такого милого, обходительного пожилого господина, который так очаровательно меня отшил, а вместо этого пригласил на чашку кофе, у меня ещё не было.

— Большинство, наверное, сразу переходит к делу.

— Вы не поверите, чего я только не повидала.

— И давно вы в этой… профессии?

— Три года. Может, проработаю ещё год-другой, накоплю достаточно — и уеду на юг, в Хорватию, куплю себе плавучий домик. — Она улыбнулась. — Моя большая мечта.

— Хорватия — это хорошо, — сказал Зиглер, — но Греция была бы лучше.

Они немного помолчали. Наконец она кашлянула.

— А у вас никогда…

— Что? Приключения вроде этого?

Зиглер покачал головой. Он чувствовал, что Кристине можно доверять. По сути, бедняжка просто делала свою работу, спасала собственную шкуру и едва ли не умоляла, чтобы он её не выгнал. Правда, бедняжкой она была на редкость привлекательной и чувственной.

Господи, был бы я лет на тридцать моложе…

— И вы никогда об этом не жалели? — спросила она.

Зиглер задумался.

— Ну, иногда я и впрямь мечтаю о каком-нибудь безумном приключении, — смущённо признался он. — А кто не мечтает? В моей работе случай-другой мог подвернуться. Раньше. Но я так и не решился.

— Не решились? — переспросила она. — Звучит так, будто это нечто дурное. А ведь это вовсе не так. Самая естественная вещь на свете.

— Знаю, — вздохнул он. — Но в моём возрасте…

Она пересела ближе.

— И долго вы собираетесь ждать? Пока не состаритесь окончательно и не окажетесь в доме престарелых, опутанный трубками? Тогда уже всё, поздно.

Он кивнул.

— У моего брата пять лет назад случился инсульт, а лучший друг погиб в железнодорожной катастрофе. Никогда не знаешь, сколько тебе ещё отпущено.

— Carpe diem[42].

— Так вы и латынь знаете? — улыбнулся он.

Она вдруг звонко рассмеялась.

— Ну, это, прямо скажем, не бог весть какое достижение. Зато я хорошо владею французским. — Она подмигнула. — Только с языком, правда, есть некоторые сложности.

Он не сразу уловил шутку, но в конце концов рассмеялся вместе с ней.

Она поставила чашку на стол и придвинулась ещё ближе.

— Я сделаю вам предложение. — Её пальцы коснулись его рук, и Зиглера обдало жаром. — Деньги я уже получила, мы с вами поболтали — теперь я могла бы спокойно спуститься и уехать домой на такси.

— Но?..

— Но я этого не хочу, — продолжила она. — Примите этот маленький знак внимания. Я не обязана, но я этого хочу. По доброй воле. Это мой подарок вам — на эту ночь.

— Я…

Она приложила палец