Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

были, а тут еще и дыма наглотался. Я сразу после пожара и нагоняя от начальника колонии — он всех выстроил, орал до посинения, а толку что? — я, короче, после этого разбора полетов к Воробьеву на квартиру отправился. А мне всё хуже и хуже. Вызвал скорую. Думал, они мне вколют чего-нибудь, отлежусь — и всё. А мне совсем худо. Думаю: на пожаре не погиб, так на хате загнусь. Поехал в больничку. Несколько дней там пролежал. Пока лечили, я заявление отправил в кадры, что увольняюсь по состоянию здоровья. Завотделением подтвердил мое хреновое состояние. Меня уволили без проблем. Только не долечился я. Началась аллергия на лекарство. Мне повторно анализы крови сделали, а там группа другая. Док на лабораторию погнал, мол, перепутали и всё такое. А я-то знаю, что никто ничего не перепутал. И смылся, короче, оттуда. И уехал тем же днем. На родину к Воробьеву — в деревню — не поехал. Рядом ошивался в райцентре. На СТО устроился. Но так, скорее для вида.

— А зачем ты вообще поехал к нему на родину? — удивился Анисимов. — Как-то палевно. Если бы установили, что в пожаре погиб Воробьев, а не Хомутов…

— Смеешься, начальник? — фыркнул Хомутов. — Там дела не было никакого до меня. Уволился Воробьев и уволился. Проблемой меньше. А то стал бы комиссии рассказывать, в каких условиях зэки работали. И что техника безопасности ни черта не соблюдалась. Воробьев-то не раз зубами скрипел, что подвергает свою жизнь опасности, охраняя нас. И то, что так легко его уволили, только подтверждает мои слова: с глаз долой — проблем меньше. Хотя они там версии выдвигали, что зэки лесопилку подожгли, чтобы побежать. Но туфта все это. Сбежать оттуда шансов не было.

— Так зачем ты поехал к Воробьеву на родину? — снова вернулся к своему вопросу Анисимов. — Кубышку отрыть? Что, у Вани схрон где-то был?

— Всё-то ты, начальник, знаешь! — фыркнул Хомутов. — Нет. Схрон у него в квартире был. Нашел без труда. Коробка с деньгами. Умел копить Ваня. И мне эти деньги пригодились. А на родину его поехал зачем? Сам не знаю… Думал, если вдруг по моим следам пойдут, поймут, что я и есть Воробьев, раз домой поехал. Тогда мне это показалось правильным. Я же знал, что родни у него почти не осталось. Так, дальние какие-то братья-сестры, он с ними и не общался никогда. Узнавать меня было некому. Отсиделся там какое-то время. Все составлял план на будущую жизнь. Как и чем мне жить дальше. Пока составлял план, яд готовил. Хороший запас скопил.

— Как это у тебя получилось? — спросил Воинов.

— Химию всегда любил. В школе одни пятерки были. И училка меня всегда привечала. Занималась со мной дополнительно. И вот на этих факультативах один на один она мне и раскрыла тайну некоторых растительных ядов, которые распадаются в организме за пару часов без следа. Мы их даже готовили совместно. Потом я забил на это дело, пустился во все тяжкие после школы. А тут вдруг мысль пришла в голову. Я и занялся подготовкой.

— В Москву зачем приехал? То есть я хотел спросить: уже знал, зачем приехал?

— Да. Народ жаждал моей помощи, начальник. Многим хотелось избавиться от своих жен, мужей, конкурентов, компаньонов. Но так, чтобы вопросов не было потом. Вот я и разработал эту сложную, но безопасную схему. На меня выходили очень осторожно. И потом уже ни за что не могли найти контактов.

— Как тебе удалось заманить Усовых в тот самый ресторан, куда Наташа Харитонова устроилась официанткой?

— Никто никого не заманивал. Брат жены Усова очень любит оставлять свой телефон без присмотра. Мне удалось установить на него шпионскую программу. И я был в курсе их с сестрой планов. Как только они выбрали ресторан для семейного ужина, Наташа сразу была в этот ресторан устроена. И нужный столик, который бы обслуживала Наташа, был заказан мною же. Перехватил их эсэмэс и исправил. Подготовка всегда бывала очень серьезная, поверьте. Готовилось всё не день-два. А иногда месяц! И мне многое удавалось. Столько лет вопросов не возникало! И тут вдруг отпечаток оставил. Твою ж дивизию…

— Просто ты забыл об осторожности, Гена, — предположил Анисимов с ядовитой ухмылкой. — Жажда наживы сыграла с тобой злую шутку. Ты начал ошибаться, и вот ты здесь перед нами.

— Сколько веревочке ни виться, — повторил улыбку Анисимова Воинов Дима, — конец всегда будет. И еще вопрос: зачем ты убил Серафиму Самойлову? Ты же никогда не избавлялся от заказчиков. А тут вдруг чего?

— Проблемы начались. Шума много из-за страховки. И еще эта дура попыталась отыскать меня. Скопировала мое сообщение еще тогда, когда решилась на убийство любовника. И попыталась через различные приложения установить мой аккаунт. А защита у меня ого-го какая на компе. Я не следил. А вот Сима наследила. И я понял, что она может представлять опасность. Пусть не видела меня, но ведь может и увидеть. Сестрица Милы Чирикиной вычислила меня. Почему бы и Симе не смочь? Все грамотно сделал — и снова прокол…

Потому что не надо было брать чужую машину и чужую банковскую карту. И человека в заложниках держать тоже не надо было. И уж коли задумал отравление, привези жратву с собой. А не покупай в городке, где каждая собака друг друга знает. Расслабился Хомутов. Безнаказанность развращает.

Ничего этого Воинов ему не сказал. Много чести — делиться с отморозком своими соображениями. Они вышли с Анисимовым из допросной и какое-то время не могли произнести ни слова. Шли рядом по коридору и молчали.

— Вот почему, майор, такое опустошение, а? Вроде бы обезвредили опасного преступника, а удовлетворения нет. Почему?

— Не могу знать, товарищ подполковник, — ответил Дима. — Наверное, потому что слишком долго он оставался безнаказанным. Много жизней забрал. И делал это как… Проект, видите ли, это был для него. Не изощренное двойное убийство, а проект! Сволочь…

— И еще какая!

Они остановились метрах в пяти от дежурки. Анисимов протянул руку:

— Бывай, майор. Было приятно иметь с тобой дело.

— И мне, товарищ подполковник, — крепко пожал Воинов его ладонь.

Они разошлись, не поделившись друг с другом своими последними новостями.

Воинов, к примеру, сегодня вечером должен был встретиться с Машей Никитиной, гримером. И не по служебному делу, нет. У них намечалось самое настоящее свидание. И он радовался этому и немного волновался. И как об этом говорить? Это его личное и никого не касается.

А вот про старшего лейтенанта Левина зря не рассказал. Тот уже рапорт о переводе к ним в отдел