Скелет - Кэти Райх

Дебютантка кивнула.

— Что он хотел?

— Мужчина спросил доктора Кейгла. Я сообщила ему, что профессор уехал из города. — Дебютантка пожала одним веснушчатым плечом. — Он ушел.

— Вы можете описать парня? — Слайделл.

— Низкий. У него были черные волосы. Много. Очень блестящие и густые.

— Возраст?

— Был не весенний цыпленок, это я вам скажу.

— Очки? Растительность на лице? — Тон Слайделла был резким.

— Не хамите мне, Детектив.

Дебютантка развернула руки и смахнула несуществующую пылинку со своей юбки, позволяя Слайделлу остыть в своём допросе.

— Ни усов, ни бороды, ничего подобного.

— Вы можете вспомнить что-нибудь ещё о мужчине? — спросила я.

— Он носил забавные солнцезащитные очки, так что я не могла видеть его глаза.

— Что вы видели, когда смотрели ему в лицо? — Слайделл пристально посмотрел на неё.

— Себя. — Дебютантка хлопнула ключом по столу. — Это для настенных шкафов. Зайдите ко мне, когда будете выходить из здания.

Мы со Слайделлом потратили следующие сорок минут на поиск каждого оставшегося шкафа, ящика и полки в этом месте. Мы не нашли ничего, связанного с делом Ланкастера, и ничего, что указывало бы на то, куда делся Кейгл.

Разочарованная, я вернулась к столу и рассеянно провела кончиками пальцев под пластиковым краем промокательного блокнота.

Ничего.

Я приподняла угол и заглянула под него.

Одна карточка лежала на столе под промокательным блокнотом. Я подняла её.

Логотип напоминал полицейский значок. Я собиралась прочитать напечатанную информацию, когда администраторша-дебютантка снова появилась в дверях, запыхавшаяся от бега по лестнице.

— Я только что поговорила с соседом по дому доктора Кейгла.

Взволнованная рука обмахнула воздух перед её лицом.

— Доктор Кейгл в реанимации на жизнеобеспечении.

Положив обе руки на грудь, дебютантка посмотрела с меня на Слайделла и обратно, её глаза, обведённые тушью, широко раскрылись от тревоги.

— Милосердный Господь Иисус. Врачи не думают, что он протянет до конца дня.

КЕЙГЛ ЖИЛ В НЕБОЛЬШОМ КИРПИЧНОМ БУНГАЛО В РАЙОНЕ с небольшими кирпичными бунгало, недалеко от Hamilton College. Отделка была сиреневого цвета, и четыре сиреневых кресла-качалки с прямыми спинками сидели в идеальном порядке на широком крыльце. Газон был пострижен, каждая граница окаймлена с военной точностью.

Древний живой дуб затенял правую половину участка, его корни ползли под поверхностью земли, как гигантские, змеиные пальцы, цепляющиеся за опору. Кучи ярких однолетних цветов толкались, борясь за место на клумбах вдоль дорожки и основания крыльца. Когда мы подошли к дому, запах петуний, бархатцев и свежей краски подсластил горячий, влажный воздух.

Поднимаясь по ступенькам, Слайделл ткнул большим пальцем в зелёный металлический держатель, прикрепленный к дому. Кто-то смотал садовый шланг в идеально ровные петли.

— Думаю, мы попали по адресу.

На звонок ответили в течение нескольких секунд. Мужчина был моложе, чем я ожидала, с черными волосами, которые были загелированы, взъерошены и собраны с его лба эластичной повязкой. Я предположила, что ему около тридцати пяти, вес — 140 фунтов (63,5 кг).

— Вы офицеры из Шарлотт?

Не потрудившись поправить его, Слайделл просто поднял свой значок.

— Лоуренс Лупер. — Лупер отступил. — Входите.

Мы вошли в небольшой вестибюль с закрытым радиатором слева, раздвижными деревянными дверями прямо впереди и открытым арочным проёмом справа. Лупер провёл нас через арку в гостиную с ковриками на полированном дубовом полу и мебелью Pottery Barn. Деревянный лопастной вентилятор лениво вращался над головой.

— Пожалуйста. — Лупер протянул ухоженную руку. — Присаживайтесь. Могу ли я принести вам прохладительный напиток?

Мы со Слайделлом отказались и сели на противоположных концах дивана. В комнате пахло искусственным цветочным дезодорантом из дозатора, включённого в розетку.

Лупер поднял табурет для ног, поставил его к стене, обдумал расположение, переставил табурет.

Рядом со мной я услышала, как Слайделл выпустил воздух через губы. Я бросила на него предупреждающий взгляд. Он закатил глаза и головой.

Фэн-шуй восстановлен, Лупер вернулся и сел в кресло напротив нас.

— Ух ты. Долорес на меня действительно сердится. Полагаю, она имеет на это право.

— Это та самая Мисс Южное Очарование из университета. — Слайделл.

— Хм. Я должен был позвонить ей после того, как Уолли потерял сознание, но... — Лупер согнул лодыжку, заставляя его вьетнамку издавать небольшие хлопающие звуки, — ...я не сделал этого.

— И почему это? — Голос Слайделла был с остринкой.

— Мне не нравится Долорес.

— И почему это?

Лупер посмотрел Слайделлу прямо в глаза. — Я не нравлюсь ей.

Лодыжка дёрнулась несколько раз.

— И Уолли никогда не хочет, чтобы кто-либо знал, когда он плохо себя чувствует. У него... — Лупер замялся, — ...жалобы. Хлоп. Хлоп. Хлоп. — Мужчина предпочитает держать состояние своего здоровья в секрете, поэтому я не стал объявлять, что он заболел. Я думал, он предпочтёт так.

Хлоп. Хлоп.

— Но когда вы двое появились, и Долорес позвонила, ну, я не мог врать. — Лупер добавил три лишних «и» в слове «врать». — Это было бы бессмысленно.

— Пожалуйста, расскажите нам, что случилось, — сказала я.

— Рассказывать особо нечего. Я вернулся домой в четверг вечером и нашёл Уолли, скрючившегося на полу в ванной.

Рука поднялась, и палец указал через вторую арку под прямым углом к той, через которую мы вошли в гостиную.

— Там. Ему было трудно дышать, и его лицо покраснело, и он едва мог говорить, но я всё же вытащил из него, что он чувствует стеснение в груди. Это напугало меня до смерти. И я видела, что его вырвало.

Рука Лупера вспорхнула к его груди.

— Я посадил его в машину, что, позвольте мне сказать, было нелегко, потому что его ноги тряслись, и он стонал, что собирается умереть.

Я подумала, почему Лупер не вызвал скорую помощь, но не спросила его.

— Когда мы приехали в скорую, он просто перестал дышать.

Мы ждали, пока Лупер продолжит. Он не продолжил.

— Его подключили к аппарату искусственного дыхания? — подсказала я.

— Хм. Уолли начал дышать сам, но он не просыпался. До сих пор не просыпается.

— Это был сердечный приступ? — тихо спросила я.

— Полагаю, да. Врачи не очень хотят мне что-либо рассказывать. Хлоп. Хлоп. — Я же не семья, понимаете.

Над головой вентилятор тихо гудел. Искусственный букет начал приедаться.

— Мы с Уолли долго вместе. Я очень надеюсь, что он выкарабкается.