Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова

– Ну, вот и ладненько. – Максим отряхнул снег с кроссовок. – Что ж, Лиза, женишок твой дерьмо оказался, но тебе с ним жить. Я бы Маньку свою не бросил. Теперь – вперед. Никто, кроме нас, как говорится, товарищ комбат.

Максим быстро прошел по аллее между запорошенными снегом рододендронами, поднялся на крыльцо, вошел в холл. Не задерживаясь, взбежал по лестнице.

– Далеко собрался?

На лестничной площадке его встретил высокий мужчина с длинными седыми волосами, одетый в черное.

– Лозовский? А ну отойди. – Максим нисколько не смутился. – Я за девушкой, которую здесь мучаете. Имей в виду, сейчас полиция приедет. За решетку сядешь.

– Да я – с удовольствием. – Лозовский грустно улыбнулся, лицо прорезали глубокие морщины. – Я и так в рабстве полвека. Устал. Вот на, возьми. – Он протянул Максиму связку ключей. – Как наручники снимать будешь? С кроватью не понесешь. Я препятствовать не буду. Я уж давно жду, кто меня освободит и всему конец положит.

– А ты что ж, терпел все это время? Сам бы мог конец положить. – Максим взял ключи.

– Когда понял, с кем связался, уж не вырваться было. А терпел, чтобы другим не досталось. Но больше не могу, в тюрьме отдохну лучше. Пусть другие помучаются. Позавидуешь графу Елениеву, который нам красавицу эту в наследство здесь оставил, сам-то он быстро отмучился. Ей-то ничего не будет, она – бессмертная.

– Я не верующий особо, но точно знаю, что и на бессмертных управа находится. Бог-то все видит. Или не согласен? Поможешь мне? – Максим вошел в комнату, где на кровати лежала Лиза, – Зачтется.

– Помогу, – кивнул Лозовский.

«Пресс-служба ГУВД информирует, что сегодня утром в коттеджном поселке “Репинский” обнаружена группа злоумышленников. В течение нескольких лет преступники занимались похищением людей и держали их в рабстве, – сообщили в программе ЧП по питерскому телевидению в тот же день. – На месте преступления задержан гражданин Лозовский Евгений Викторович, он сознался в содеянных преступлениях при аресте. В розыск объявлена гражданка Лозовская Зора Анатольевна. Ее обвиняют в организации преступной группы с целью похищения людей, а также в хищении антикварных ценностей. В доме Лозовских произведен обыск. При проведении операции освобождена гражданка Потапова Елизавета Михайловна. В тяжелом состоянии она доставлена в больницу № 40 города Сестрорецка. Из Калининграда, где постоянно проживает Потапова, вызваны родственники потерпевшей. Ведется следствие».

Часть вторая

Поиски

Глава первая

«Кто ты, Зора?»

«Из показаний Евгения Лозовского:

С Зоей мы познакомились в старшей школе. Я родился и вырос в Ленинграде на Петроградской стороне и до девятого класса учился в школе № 67 на улице Профессора Попова. Но в 1969 году моего отца отправили в командировку в область, в поселок Солнцевский на лесоперерабатывающий завод – контролировать установку нового оборудования. Он поработал полгода и решил остаться. Нам дали служебную квартиру в поселке, а я с 1 сентября пошел учиться в новенькую солнцевскую десятилетку, которую только что возвели на месте старой семилетней школы.

В нашем классе Зоя Краснова считалась первой красавицей – все мальчишки неровно к ней дышали. Она была дочкой главного технолога завода, и учителя опекали ее, все-таки папа – местный начальник. Казалось, излишнее внимание должно было испортить ее – но нет. Зоя вела себя скромно, училась хорошо. Дома отец и мать держали ее в строгости, лишнего баловства не позволяли.

Так случилось, что с самого первого дня наша классная руководительница Валентина Ивановна посадила нас с Зоей за одну парту. Ее подруга, с которой она сидела прежде, не пошла в 9-й класс, и место пустовало, а никто из класса по собственной инициативе сесть к Зое не решался. Мальчишки стеснялись, а девочки не любили Зою, так как завидовали. Я же пришел новенький, и мне было все равно, с кем сидеть.

Зоя и вправду была красивая. В ее внешности было заметно что-то восточное. Одни говорили, будто Зоина бабка, украинка с Шепетовки, сосланная в 30-х годах в Сибирь, сошлась с осевшим там еще с царских времен японским военнопленным, и он является отцом Зоиной матушки – отсюда у нее невысокий рост и черные, как смоль, густые волосы. Другие уверяли, что это вовсе не так, иначе как бы Зоин отец сделал карьеру на заводе, если в роду его жены – военнопленные? Убеждали, что вовсе не японец, а якут с алмазных приисков был Зоиным дедом. Он рано умер от воспаления легких, и бабушка подалась в Солнцевск, где нанялась на завод. Дочка же, когда подросла, вышла замуж за перспективного молодого инженера, который впоследствии стал главным технологом, – простая история.

Так или не так, но мне вначале все эти рассказы были безразличны. Нельзя сказать, что сразу наповал я был сражен красотой девушки – вовсе нет. Со мной в классе в Ленинграде учились не менее симпатичные девушки, причем не одна. С моей соседкой по парте Милой мы договорились писать друг другу письма. Зоя показалась мне провинциальной, мало начитанной. Скорее, она первая обратила на меня внимание – ей было интересно со мной. А мне с ней – не очень.

Все началось на дне рождения у Вовки Яковлева, нашего одноклассника и моего приятеля. Он так же, как и я, болел за ЦСКА в хоккее, боготворил Харламова, и на этой почве мы с ним сдружились. Это было в мае, родители Вовки уехали на огород, чтобы не мешать веселью. В конце праздника Зоя попросила проводить ее домой. Она объяснила это тем, что живет на другом берегу речки и идти надо мимо заводского клуба. По ее словам, клуб располагался в заброшенной господской усадьбе, а в ней, по слухам, по ночам бродили призраки.

Так я впервые узнал о елениевском доме. Ни в каких призраков я тогда не верил, но видел, что Зоя действительно боится, да и самому мне пора было уже домой. По дороге Зоя рассказала мне, что знала о Елениевых: о графе-путешественнике, о его прекрасной колдунье-жене, о детской колонии, которая располагалась в здании до войны. История Елениевых показалась мне тогда сказкой – я так и сказал Зое, мол, все это враки. Я даже не представлял себе, насколько близко мне придется познакомиться с ней в дальнейшем.

Проходя мимо клуба, он был уже закрыт, я не почувствовал ничего особенного, хотя Зоя все время озиралась. Просто дом и дом. Я даже сказал, что для того, чтобы