Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова

одна история. Как-то с экспериментов в институте я принес Зое парочку лабораторных крыс. Попугать ее и позабавиться. Потом собирался отнести обратно. К моему удивлению, она вовсе не испугалась. Мой дар был принят очень волнительно. Крысы поглотили все ее внимание – она не разогрела мне ужин, пришлось делать это самому. Что-то нечленораздельно буркнула, когда я пошел спать. А когда я проснулся утром, клетка была пуста. Зоя сказала, что крысы убежали ночью.

– Представляешь, я хотела потрогать их, – рассказывала она расстроенно. – Они выскочили из клетки, я ловила их, ловила. Но на кухне за шкафом паркет прогрызен, там – дырка. Вот они туда и юркнули. В мусоропровод. Как их найти, я не знаю. Я не стала тебя будить, знаю, как ты устаешь. Тебе влетит за них?

Конечно, мне влетело. Но помню, мне очень не понравилось, что на кухне пахло как-то странно – сырым мясом. А в мусорном ведре, которое Зоя еще не успела вынести, я обнаружил, случайно увидел, обглоданный крысиный хвост, завернутый в газету. Я просто остолбенел – кто же мог его обглодать? Я хотел спросить Зою, но она быстро оделась и убежала, сказала, что утром у нее встреча с клиентом. А вечером я уже забыл всю эту крысиную историю – много других проблем за день навалилось.

Так прошло десять лет. Родители все чаще задавали мне вопрос, почему у нас с Зоей нет детей и не пора ли задуматься. Но нам обоим было не до того. Я начал под руководством деда писать кандидатскую диссертацию, пропадал в библиотеках, а Зоя готовила персональную выставку.

Как-то в начале восьмидесятых, это была суббота, осенью, отец приехал к нам в гости и рассказал, что утвержден план расширения завода – будут строить дополнительные цеха. Для этого предполагалось осушить часть болота.

– Они уже начали работы. И кое-что нашли, – сообщил он, понизив голос, хотя дома мы были одни, Зоя уехала в институт на консультацию со студентами. – Посмотри, – он показал мне фотографию. – Пришлось подключить все связи, чтобы получить копию. Там полно милиции, весь Солнцевск – на ушах. Тебе не кажется ничего знакомым? – Он протянул мне снимок. – Они нашли труп женщины. Пролежала в болоте лет десять.

– Где нашли? – Я взял фотографию, у меня все похолодело внутри. – В каком месте?

– Недалеко от дикого пляжа, куда вы с мальчишками бегали, – сообщил отец. – Рядом с усадьбой.

“И где мы с Зоей загорали в тот день, когда она пропала”, – подумал я. Конечно, узнать тело после десяти лет “хранения” в болоте, да еще на расплывчатой любительской фотографии, было очень сложно. Но я обратил внимание на разорванную цепочку, вдавленную в тело погибшей – она очень походила на ту, на которой Зоя, моя Зоя, носила свой любимый кулон с лисичкой. Самого кулона не было – его явно сорвали. Но цепочка была самодельная, перекрученная, и ее можно было узнать.

– Ее некому опознать, – сказал отец горько. – Родители умерли.

Это была правда. Родители Зои как-то быстро скончались после нашей свадьбы – и оба от рака. Отец умер через три года, а матушка – через пять лет. Бабушка умерла еще, когда мы заканчивали десятый класс. Больше родственников не было.

“На ком же я женат?” – Этот вопрос всплыл в моем сознании. И тот же самый вопрос я читал во взгляде отца, но он явно не решался произнести того, о чем думал.

Будто сросшись со стулом, я сидел неподвижно и смотрел на труп Зои перед собой. Обрывки мыслей роились у меня в голове: “Как? Что? Возможно ли?” Я почти не мог дышать. Время словно остановилось. Наконец, я взял себя в руки.

– Я должен увидеть тело, – произнес я решительно. – Поедем в Солнцевск. Ее еще не похоронили?

– Нет, милиция разбирается. Тело в морге в районном центре. Поэтому я и приехал. Только ты сможешь ее опознать. И если сказать честно… – Отец потупился. – Только поэтому мне и дали фотографию. Иначе я боялся, что ты не поверишь.

– Поехали, пока она не вернулась. – Я встал и начал собираться. – Я должен во всем разобраться сам. Может быть, все-таки ошибка. Это не она.

– Я тоже очень на это надеюсь. – Отец грустно вздохнул.

Я написал Зое записку, что вынужден срочно уехать в Солнцевск на пару дней, так как заболела мама. И мы сели в электричку. Ехали молча, почти не разговаривали. Но я знал точно, что оба мы думаем об одном и том же. Если настоящая Зоя Краснова десять лет как мертва, кто тогда моя жена и что теперь делать. Помню, уже тогда, в поезде, в голову мне полезли тухловатые мыслишки – а может, бог с ним, все замять, ведь мы же хорошо живем. Мало ли, кто она? Но голос совести одергивал. Не исключено, что это она утопила Зою в болоте, вопрос, конечно, зачем ей это нужно? Я – не столь завидный жених, чтобы из-за меня решиться на убийство, даже в Солнцевске были ребята позавидней. Как можно жить с убийцей? И главное – как можно быть настолько похожей на Зою, что совершенно невозможно заметить разницу?! Если все подтвердится, мне предстоял разговор с женой, такой – я бы врагу не пожелал. “Не может быть, чтобы не было разницы между двумя людьми, – думал я, – неужели я такой осел, что не замечал ничего десять лет?”

Разница, конечно же, была. И она обнаружилась очень быстро. Бывают в человеческой жизни дни, когда стоишь на распутье. Как в сказке, которую читали тебе в детстве. Пойдешь направо… пойдешь налево… пойдешь прямо… И все варианты – плохи. Надо решиться, как представляется, на самое худшее, и тогда, после мучительных испытаний, увидишь в конце дороги яркий свет. Но надо иметь силу духа – и немалую. У меня ее не нашлось. И всю оставшуюся жизнь я сурово платил по счетам за свою слабость.

Даже на смертном одре я буду помнить в деталях тот облачный, дождливый день 5 октября 1981 года, понедельник – два дня до праздника Дня Конституции. На улицах районного центра, как обычно в рабочий день, малолюдно. Но уже развешаны повсюду красные флаги, транспаранты. Вместе с отцом и молоденьким лейтенантом – следователем районного отдела милиции – мы прибыли в морг. Едва взглянув на труп, я понял, что это – Зоя. Я даже не то чтобы узнал ее, но все внутри меня вдруг заныло, застонало, заскулило тоскливо. Я был готов завыть, как преданная собака над бездыханным телом