"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

нам про ранчо работорговцев, закрытое ими на прошлой неделе, — семнадцать мексиканских рабочих держали в амбаре, на ночь приковывали, днем они трудились под угрозой хлыста и двуствольного обреза. Потом он заговорил о домашних скандалах, в которых ему пришлось разбираться на прошедшей неделе, новом мексиканском ресторане и шансах местной футбольной команды следующей осенью. К тому моменту, когда мы приехали на место и прошлись по пяти акрам кустарника и виргинских дубов, мы с Майей ознакомились со всеми сплетнями Бланко. Грабб доложил нам про магазинчики, где можно купить беспошлинное спиртное, на каких полях выращивают марихуану и чьи жены являются самыми подходящими кандидатками для романа на стороне. Оставалось только найти дешевое жилье.

— Ну, вот мы и пришли, — наконец, сказал Грабб, вытирая пот с шеи. — Смотреть особенно не на что.

Олений домик был старым и заброшенным уже в то время, когда там нашли труп Рэндалла Холкомба много лет назад. Теперь же превратился в груду гнилых планок и листов фанеры, которые едва держались на кривых шестах. Сооружение уже пыталось рухнуть, но ему помешал мескитовый куст, поддерживавший его, точно трезвый приятель пьяницу. С одной из стенок свисала дряхлая веревочная лестница. Даже если бы по ней можно было подняться, домик сразу развалился бы под весом взрослого человека.

Грабб и Драпиевски принялись обмениваться кровавыми историями про охоту, пока мы с Майей осматривались. Оранжевых флажков обнаружить не удалось. Пять коров сгрудились в тени домика, прячась от полуденного солнца. Они смотрели на меня с ленивым возмущением, пытаясь понять, что я здесь делаю. Я начал задавать себе тот же вопрос.

Я рассчитывал, что смогу сопоставить окружающий пейзаж с одной из фотографий Карнау, почувствовать место, откуда они сделаны, понять, почему наниматели Холкомба выбрали оленью засидку для встречи, и как здесь оказался Карнау. Но мне в голову не приходило ни одной стоящей мысли.

— Грабб, — позвал я.

Помощник шерифа подошел ко мне, за ним подтянулись Драпиевски с Майей.

Я кивнул на олений домик.

— Вам удалось выяснить, здесь ли его убили?

Грабб снял шляпу и вытер лоб рукавом.

— Мы нашли очень много крови примерно в сотне ярдов отсюда, — сказал он. — Его убили там и притащили сюда.

— Они — то есть их было двое?

Грабб кивнул.

— Возможно, больше. Еще мы обнаружили следы грузовичка. Парни из ФБР сделали гипсовые отпечатки. Я уже не помню подробности.

— Причина смерти?

— Старик получил пулю в упор между глаз. Жуткое дело. Ты знаешь, что такое «шеридан Нок»?

— Однозарядный пистолет 22-го калибра, — рассеянно ответила Майя. — Снят с производства в 1962 году; выпущено всего двадцать тысяч штук.

Грабб и Драпиевски вылупились на нее, разинув рты. В брюках хаки, белом топике и больших темных очках, скрывающих глаза, Майя выглядела как ветеран сафари. Лишь тоненькая струйка пота сбегала от ее уха к подбородку. Казалось, жара на нее совсем не действует. Она изучала олений домик, пока не заметила, что стала центром внимания.

Майя пожала плечами.

— Просто предположение.

Ларри усмехнулся.

— «Шеридан», — сказал я. — Такая пушка была у отца, он добыл ее сразу после Кореи.

Грабб снова принялся вытирать лоб.

— Конечно, тогда «шеридан» пользовался популярностью у ветеранов. На самом деле это не самое подходящее оружие для убийства. На пуле остаются характерные бороздки, и установить оружие, из которого сделан выстрел, довольно просто. К тому же в 1985 году такие пистолеты встречались не так чтобы очень часто.

Я подумал о фотографии, которую видел в доме Шеффов, — Дэн-старший, молодой офицер, только что вернувшийся из Кореи. И еще вспомнил про коробку с патронами 22-го калибра, найденную в шкафу в офисе Дэна-младшего.

— Вы говорите, что стреляли один раз.

Ларри тихонько присвистнул.

— Нужно быть очень уверенным в себе, когда собираешься застрелить человека вроде Холкомба из подобного оружия. На такое не каждый решится.

— Возможно, убийца не собирался никого убивать, — заметила Майя. — Он мог взять пистолет для самозащиты на предстоящей опасной встрече, если другого оружия у него не нашлось. Или для оказания давления, если переговоры пойдут не так, как ему хотелось. Но вряд ли для предумышленного убийства. В любом случае, действовал не профессионал. — Она повернулась ко мне. — И не мафия. Они бы подготовились гораздо лучше.

Грабб наморщил влажный лоб и посмотрел на Майю со смесью удивления и уважения.

— Повторите-ка еще раз, кто вы, милая? Китаянка?

Надо отдать должное Майе — она не стала портить ему лицо.

— Все правильно, мистер Грабб, — сухо ответила она. — Тот самый народ, который изобрел железную дорогу, вы ведь помните?

Я поглядел на коров и попытался думать. У коров никаких полезных идей не нашлось.

— Что-нибудь еще? — спросил я у Грабба.

Старый помощник шерифа с трудом оторвал взгляд от Майи, посмотрел на меня и покачал головой.

— Тупик, сынок.

Драпиевски с сожалением пожал плечами, однако нисколько не удивился.

Я бы мог отправиться восвояси. У меня имелись и другие зацепки. Оба полицейских с нетерпением ждали момента, когда можно будет вернуться к кондиционерам и мороженому «Дилли бар», которое продается в столь любезном их сердцам «Дэйри куин». Однако я немного постоял под убийственными лучами солнца и решительно зашагал туда, где убили Холкомба.

В низине сухие заросли мескитовых деревьев оказались такими густыми, что наши брюки покрылись колючками, когда мы добрались до места убийства. Мы стояли на маленькой прогалине, через которую проходили две колеи, ведущие в лес. Именно это место я видел на фотографиях Карнау.

— Вполне подходящее местечко для встречи, — заметил Ларри. — Здесь ты не привлечешь ненужного внимания.

Он принялся отдирать колючки от промежности. Майя прислонилась к мертвому дереву. Грабб смотрел на меня — он начал терять терпение.

— О чем ты думаешь, сынок? — спросил он.

Я бы очень хотел дать ему ответ, но не знал, что сказать.

— Кто владеет землей? — спросил я.

Грабб немного подумал.

— Сейчас не знаю. Да и в 1984 году она выглядела заброшенной. Потом, в 1986-м, ранчо сгорело. С тех пор земля много раз переходила из рук в руки. Теперь она никак не используется, только соседи пасут здесь скот.

— Какие соседи?

— Вивиане на севере, Гардинеры на юге.

Обе фамилии были мне незнакомы.

— Так вы говорите, ранчо сгорело?

Грабб кивнул. Он рассказал мне о грандиозной буре, которая случилась здесь в 1986 году. Из-за молний началась дюжина небольших пожаров, в результате одного из них сгорело ранчо на холме. Грабб с подозрением посмотрел на меня.

— Только не говори, что ты хочешь на него взглянуть.

Драпиевски рассмеялся.

— Почему бы и нет? — ответил я.

Мне пришлось сделать немало