"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

— Нет…

Она энергично закивала.

— Мы прошлись по магазинам в «Соло Серв».[291]

— Все кончено, — сказал я. — Сначала убийства, потом исчезновение Лилиан, а теперь еще ты пошла в «Соло Серв» с моей матерью.

Майя пожала плечами и поцеловала меня в щеку.

— Я собиралась тебе сказать, что завтра уезжаю, — призналась она. — Даже билеты заказала, но, когда я увидела, какие здесь распродажи, решила остаться в Сан-Антонио навсегда.

Мне ужасно хотелось пива. Естественно, моя мать и Майя выпили все запасы.

— А я думал, ты плакала, — крикнул я в холодильник. — Оказывается, твои глаза покраснели от изучения табличек с ценами.

— Так тебе и надо, — заявила Майя. — А это я купила тебе.

Она достала из-под дивана желтый пластиковый пакет «Соло Серв» и вытащила футболку моего размера с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В САН-АНТОНИО». На фоне неоновых огней было запечатлено одно из знаковых событий в истории тяжелого металла: Оззи Осборн мочился на кенотаф[292] у Аламо.

— Эта футболка заговорила с нами, она просто вопила: «Трес!» — сказала Майя.

— Чудесная вещь. Как сказать «дьяволица» на китайском?

Наверное, вид у меня был достаточно разозленный. Майя подошла ко мне, прижалась и поцеловала.

— Ладно, теперь ты окончательно прощен.

— Это я прощен?

Она улыбнулась.

— Покажи мне набережную, техасец.

Ни Карлон Макэффри, ни детектив Шеффер не выказали особой радости, когда я им позвонил, в особенности когда почти на все их вопросы отвечал «не знаю», или обещал связаться с ними утром. Когда я повесил трубку, мое правое ухо разболелось от оскорблений, которые мне пришлось выслушать, но в остальном я не пострадал.

После того как я провел здесь неделю, найти в моем шкафу что-нибудь без следов крови или мексиканской еды почти не представлялось возможным, но на прогулку по набережной я все равно отказался надеть новую футболку. Майя продолжала улыбаться, наслаждаясь своей местью, пока я пытался отыскать хоть что-нибудь. Роберт Джонсон исполнял роль камикадзе, атакуя все, что я складывал на кухонную стойку. В остальном пользы от него было не больше, чем от консультанта в магазине модной одежды.

Близился закат, мы ехали на юг по Бродвею, в сторону центра, Майя выглядела на несколько тысяч долларов, я — на сдачу с десятки. Начали зажигаться уличные фонари, и небо окрасилось в оранжевый цвет лонгхорнов,[293] когда мы спускались по ступенькам моста Коммерс-авеню в толпу на набережной.

Если забыть о блеске и долларах туристов, то Пасео-дель-Рио — это обычный овраг, который создали ветра в центре Сан-Антонио. К югу от Ист-Хьюстон река меняла русло, образуя огромную строчную «в», уходила на восток к Конференц-центру и возвращалась обратно мимо Ла Виллита к Мейн, где петля замыкалась.

Но если вернуть блеск и доллары туристов, то даже местные жители признавали, что набережная производит впечатление. Сегодня воздух был теплым, и со всех сторон доносилась музыка мариачи. Разноцветные огни отражались в темно-зеленой воде, придавая реке праздничный вид. Огромные толпы людей прогуливались по выложенным плитняком берегам мимо фонтанов, каменных мостов и дорогих новых ресторанов. Дым десяти или пятнадцати кухонь разных стран дрейфовал над желтыми и зелеными зонтиками в их двориках. Туристы с камерами и в сувенирных сомбреро, обычные отпускники и богачи с дорогими девушками по вызову с радостным видом наступали друг другу на ноги и обливали выпивкой. Вот что в Сан-Антонио подразумевают, когда говорят «река».

Помню, какие трудности возникли у меня в детстве, когда я читал «Гекльберри Финна», пытаясь представить, как плот мог проплыть мимо ресторанов и толп по воде глубиной всего три фута и тридцать футов в ширину — и никто не заметил беглого раба. Возможно, именно по этой причине я стал изучать английский язык — от полного непонимания.

Майя держала меня за руку, поэтому мы не потеряли друг друга в толпе. В один из редких моментов, когда у нас появилась возможность идти рядом, она указала в сторону реки.

— Я хочу поесть в одном из тех заведений.

Мимо проплывала баржа-ресторан — огромная красная крышка от коробки из-под обуви с подвесным мотором. Пятьдесят туристов сидели за столами, накрытыми белыми льняными скатертями, улыбались и поднимали бокалы с «Маргаритой». Официанты со скучающим видом торчали неподалеку.

— Нет, ты не хочешь, — ответил я.

Стоявший на корме рулевой лишь в последний момент сумел изменить курс, чтобы разойтись с баржей конкурентов — их разделило всего несколько дюймов.

— А они когда-нибудь сталкиваются? — прокричала Майя, чтобы перекрыть шум толпы.

— Только в тех случаях, когда рулевым становится скучно, то есть почти постоянно.

Иногда пассажиры падали за борт, и мой отец вел счет — скольких пьяных туристов ему удалось вытащить из воды за дежурство во время Фиесты. Мне кажется, он остановился на двадцати трех.

Меня удивило количество закрывшихся старых ресторанов. Однако зонтики «Юнион Джек»,[294] принадлежавшие «Кенгуру Корт», все еще стояли на своем месте. «Хэппи джаз-банд» Джима Каллума[295] продолжал наяривать в «Лэндинге», словно двадцатые годы так и не закончились. Зато почти все остальное изменилось. Мы выбрали столик поблизости от реки и заказали среднюю тарелку начо[296] в ресторанчике с простым именем «Басня». Мне следовало сообразить, что у нас проблемы, как только я увидел название. Я убедился в этом окончательно, когда попросил официанта принести нам «Эррадуру Аньехо», и он сообщил мне, что у них нет такого сорта пива. К счастью, наблюдать за людьми было настолько интересно, что еда особого значения не имела.

Группа женщин с голубыми волосами и в вечерних платьях с летними норками изо всех сил пыталась выглядеть гламурно, но пот струйками стекал по их шеям. Семья толстяков ненадолго остановилась, чтобы жадными глазами поглядеть на наше начо. Мимо, что-то громко выкрикивая по-немецки, пробежали две монахини в черных облачениях и рифленых шляпах, за ними проследовала группа пьяных и совершенно голых придурков, за которыми, в свою очередь, гнались патрульные полицейские. Толпа расступилась и вновь сомкнулась. Несколько человек засмеялись. Но уже в следующее мгновение все принялись заказывать новую выпивку — жизнь продолжалась.

— Здесь так каждый вечер? — спросила Майя, на которую все это произвело сильное впечатление.

— По субботам народу больше.

— Да, это логично.

Еще до наступления полной темноты мы направились обратно к белой башне «Хилтон Паласио-дель-Рио». Десять этажей с балконами выходили на воду, большинство заливал яркий свет — там устраивали вечеринки студенты. Главный бар возле реки работал с полной нагрузкой, несмотря на другие развлечения, трое неряшливых музыкантов засыпали у микрофонов, продолжая исполнять очень медленную интерпретацию «Amie».[297]

Когда мы подходили