Тогда и только тогда, когда снег белый - Лу Цюча

собой мини-библиотеку с парой-тройкой заполненных книжных полок, книги на которых были подарены выпускниками в качестве материальной помощи школе. В ней также стоял стол и четыре стула – весьма удобное помещение для сбора дальнейшей информации. Пока офицер Хун излагал свой план, стоявшие позади него Яо Шухань и Фэн Лукуй внимательно изучали материалы в его руках. Это была таблица, разделенная на две части. Сначала шли записи о тех, кто прошел в общежитие посредством электронного пропуска:

18:17 – Ду Сяоюань

19:51 – Се Чуньи

20:44 – Мэн Тэнфан

21:15 – Чжэн Фэнши

21:35 – Дун Эньцунь

Вторая часть содержала записи о входивших и выходивших через железную дверь на первом этаже, отделявшую женскую половину общежития от мужской.

18:18 – Ду Сяоюань

19:52 – Се Чуньи

20:14

20:20 – Ду Сяоюань

20:44 – Мэн Тэнфан

21:16 – Гу Цяньцянь

06:42

06:43 – Мэн Тэнфан

06:46

07:30

07:31

Глядя на вторую часть таблицы, Фэн Лукуй была немного озадачена тем фактом, что в некоторых строках напротив времени были пробелы, и шепотом поинтересовалась у Гу Цяньцянь; та, впрочем, не осмелилась отвечать, пока офицер Хун продолжал говорить. Наконец, дождавшись, когда он замолчал, Гу Цяньцянь опустила голову и, заметив эту странность, тут же адресовала тот же вопрос коменданту. Пока та невнятно что-то бормотала, Гу Цяньцянь заговорила:

– Если заходить через калитку снаружи, то необходимо приложить электронный пропуск к считывающему устройству, однако на выходе пропуск прикладывать не требуется, достаточно нажать на кнопку на стене. По сути принцип действия при входе в школу и в общежитие один и тот же. Однако механизм прохода на женскую половину общежития не такой. Если выходишь наружу, то система автоматически формирует запись, но поскольку электронный пропуск к считывающему устройству прикладывать нет нужды, то система не может определить, кто именно выходил во время, когда была сформирована запись. Возможно, так было задумано для того, чтобы предотвращать проникновение девушек на мужскую половину общежития, но конкретный мотив мне неизвестен.

Иными словами, в 20:14, 06:42, 06:46, 07:30 и 07:31 девушки изнутри открывали маленькую железную дверь.

– Я понял. Скорее всего, позже у меня к тебе будут еще вопросы.

Офицер Хун перевел взгляд на другое молодое лицо, лицо девушки, которая была так же убита горем, как и Гу Цяньцянь. Ее глаза были полны печали, почти гнева. Офицер Хун догадался, что ее и убитую связывали близкие отношения, и решил допросить ее первой.

– Ты. Пройдем со мной в соседнюю комнату.

Однако девушка не встала и не последовала за ним вопреки его приказу. Она опустила голову, прикусила нижнюю губу, а ее плечи сотрясала дрожь.

– Офицер Хун, она… – Гу Цяньцянь замешкалась, словно опасалась, что ее слова могут навредить девушке, но все же договорила: – Она соседка по комнате У Гуань. Дайте ей немного времени.

– Понятно. В таком случае начнем с парней. Прошу пройти ко мне в соответствии с годом обучения. Вы двое из двенадцатого класса? Идем.

После этих слов двенадцатиклассник Дун Эньцунь поднялся на ноги. Выражение его лица было скорбным и выражало страдание. Его волосы были гораздо длиннее, чем у полицейской; подбородок был покрыт щетиной. Он был одет в свободный, массивный серовато-белый банный халат, подобный тому, который сшил себе Густав Климт. Весьма мало найдется учащихся, отважившихся бы появиться перед полицией в таком виде, однако он, похоже, совершенно об этом не беспокоился. Возможно, когда они увидели его в первый раз, то решили, что имеют дело с поэтом или математиком, и если они действительно так подумали, то совсем не угадали. В действительности Дун Эньцунь был музыкантом, вступил в хор и даже стал впоследствии дирижером. Поговаривали, что когда он окончит школу, то сможет уехать за границу совершенствоваться.

Перед тем как войти в импровизированную комнату для допросов, офицер Хун уточнил у своих подчиненных:

– Здесь все, кто вчера остался ночевать в общежитии?

– Мэн Тэнфан, член волейбольной команды, сейчас тренируется в спортзале.

– Приведите ее.

Мужчина-полицейский немедленно связался со своими коллегами по рации, полицейская проследовала за офицером Хуном и остальными в библиотеку и закрыла дверь. Гу Цяньцянь подошла к соседке по комнате У Гуань Ду Сяоюань, опустилась перед ней на одно колено, крепко сжала ее руки в своих и начала ее успокаивать. Несмотря на то что внутри нее бушевали печаль, раскаяние и тревога, Гу Цяньцянь все еще насколько возможно исполняла долг члена комитета по управлению общежитием.

– Может, найдем, где присесть?

– Да. Присядем.

Несмотря на свое предложение, Яо Шухань вовсе не собиралась садиться, а напротив, как ни в чем не бывало подошла к двери библиотеки. Полицейский, который только что говорил по рации, преградил ей путь, однако, увидев, что техник-криминалист средних лет подает ему знак рукой не делать этого, тут же отступил. Яо Шухань с благодарностью кивнула технику-криминалисту, и тот улыбнулся. Похоже, он принимал участие в расследовании убийства Тан Ли. Увидев это, Фэн Лукуй поспешила занять место рядом с Яо Шухань. Стоя у двери, стараясь дышать как можно тише, обе девушки вслушивались в диалог офицера Хуна и Дун Эньцуня.

– В котором часу ты вчера вернулся?

– По окончании вечерней самоподготовки, должно быть, в половину десятого вечера.

– Почему ты остался на ночь в общежитии?

– В двенадцатом классе обязательны дополнительные занятия. Из всех двенадцатиклассников в общежитии живут только трое, включая меня и моего соседа по комнате, все остальные снимают жилье.

– Почему твоего соседа здесь нет?

– Он сейчас представляет нашу школу на международных соревнованиях по естественным наукам. Вернется только в следующий вторник.

– Кто третий живет в общежитии, кроме тебя и твоего соседа?

– Есть еще девушка. Она в другом классе, только знаю, что ее фамилия Се. Имя не помню. Она уже не первый раз становится членом комитета по общежитию.

– Что ты делал вчера после того, как вернулся? В котором часу лег спать?

– Вчера вечером я самостоятельно занимался немецким, потом немного почитал ноты, была уже половина третьего ночи… А может быть, и чуть больше. К тому времени я ужасно устал и, не глядя на часы, сразу уснул.

– Ты покидал общежитие ночью?

– Нет. В половину одиннадцатого комендант запирает дверь, так что выйти не получится.

– Ты слышал какой-нибудь шум?

– Шум? Похоже, что… дай бог памяти… Когда я собирался ложиться спать, то слышал снаружи какое-то движение. Сложно описать, на что это было похоже. Как будто что-то ржавое скрипело и терлось, а потом к скрипу присоединился звук чего-то металлического, как будто что-то ударяло друг о друга, как удар в