Тогда и только тогда, когда снег белый - Лу Цюча

– Где находится твоя комната?

– В южной части второго этажа.

– Близко к боковому входу?

– Можно сказать, что очень близко.

– Что было потом? Эти звуки вчера ночью ты слышал только один раз?

– Потом я лег в кровать. Я люблю включать музыку перед сном, поэтому сразу надел наушники, так что больше ничего не слышал. – Затем он добавил: – Вчера я слушал Фишера-Дискау, исполнявшего Хуго Вольфа. Этот CD все еще в моем плеере.

– Последний вопрос: ты знал У Гуань?

– Знал. Мы вместе пели в хоре, и она доставляла много хлопот: опаздывала, уходила с репетиций раньше времени, отсутствовала без уважительной причины, дерзила старшеклассникам и руководителю хора, в общем, творила много дичи, однако она немало помогла мне. Она играла на фортепиано, хорошо знала музыкальную теорию, поэтому, когда требовалось транспонирование, она тайно подсказывала мне, как прописать партию для каждого голоса. – Из-за двери донесся его вздох. – Когда ее отчислили из общежития, она сказала, что в следующем семестре не сможет больше принимать участие в деятельности хора, потому что ей нужно будет успевать на автобус до часа пик. На меня никто не давит относительно окончания школы, и я могу оставаться в хоре вплоть до выпускного, поэтому мне стало очень жаль ее, когда я узнал, что ей придется так рано покинуть хор. Я даже хотел обратиться в учебную часть после начала семестра, чтобы помирить ее и учсовет и попросить о снисхождении. Кто бы мог подумать, что уже слишком поздно.

– Вас связывали только дружеские отношения? Ничего более?

– У нее был парень не из школы. Не помню его имени, но похоже, что он тоже занимался музыкой. Она сказала, что познакомилась с ним на его выступлении. Я предполагаю, он выступал в пабах или в других местечках, где исполняют живую музыку, и тем самым зарабатывал на жизнь. Либо он является членом андерграундной группы. Во время репетиций хора У Гуань периодически выходила, чтобы позвонить ему.

– Когда ты видел ее в последний раз?

– В четверг. Встретил ее в галерее около полудня, мы немного поболтали.

– О чем вы говорили?

– Я спросил, какие у нее планы. Она сказала, что больше не может оставаться в школе, так что ей лучше «воспользоваться покровительством своего парня». Не знаю, насколько она было серьезна, но когда она говорила, то улыбалась. Еще я знаю, что отчисление из общежития очень сильно по ней ударило, и, если у нее были мысли бросить школу, в этом нет ничего неудивительного. Я предостерег ее, чтобы она не слишком доверяла парням. Она не придала этому значения, наоборот, еще больше развеселилась. По крайней мере, мне так показалось. Потом она добавила: «Если я не могу доверять ему, то, возможно, мне стоит довериться тебе?» С самого нашего знакомства наши разговоры проходили в таком духе.

Во-первых, благодаря допросу Дун Эньцуня была получена важная информация, а именно: во-первых, приблизительно в 02:30 ночи он слышал шум, скорее всего, стук открывшейся боковой железной двери. Фэн Лукуй вспомнила звук, который раздался, когда Гу Цяньцянь открывала дверь, – он действительно был весьма похож на то, что описывал Дун Эньцунь. Во-вторых, информация о парне У Гуань. Несмотря на то что Дун Эньцунь не смог назвать его имя, вычислить его не составит труда, если посмотреть историю звонков на телефоне У Гуань. Яо Шухань надеялась, что офицер Хун потянет за эту ниточку, но, хорошенько поразмыслив, пришла к выводу, что шум, который слышал Дун Эньцунь, скорее указывает на то, что убийство было совершено кем-то из проживающих в общежитии, поэтому поиски ее парня едва ли имеют смысл. Однако последовавшие за этим допросы не были столь информативны.

Вторым в комнату пригласили Чжэн Фэнши. Он «во всем сознался», прежде чем его успели опросить. Во-первых, он экспериментировал с рыболовной леской на задней двери административного корпуса, а во-вторых, попросил Се Цайцзюнь и Гу Цяньцянь обменяться пропусками.

– Ты сказал, что вы пытались найти способ задвинуть засов и таким образом запереть дверь при помощи шелковой нити. Ну и как? Удалось?

– Нет. Перепробовал многочисленные варианты, но ничего не получилось.

– С какой целью ты попросил девочек обменяться пропусками?

– Никакой особенной цели у меня не было. Се Цайцзюнь было очень любопытно, как устроена жизнь в общежитии. Гу Цяньцянь все равно ночевала на квартире у председателя учсовета, поэтому я предложил им обменяться пропусками, чтобы Се Цайцзюнь могла переночевать в общежитии одну ночь.

– Иными словами, запись о том, что в двадцать один шестнадцать Гу Цяньцянь вошла на женскую половину общежития, следует рассматривать как то, что в двадцать один шестнадцать на женскую половину общежития вошла Се Цайцзюнь?

– Да. После ужина в квартире председателя ученического совета, приблизительно в девять вечера, мы вернулись в общежитие. Войдя вместе со мной по моему пропуску в главные ворота, она тут же воспользовалась пропуском Гу Цяньцянь, чтобы пройти на женскую половину общежития, а я прямиком отправился к себе в комнату.

– Что ты делал, когда вернулся к себе?

– Занимался. Через неделю итоговый экзамен за семестр. Я готовился до полуночи, а затем сразу же лег спать.

– Ты слышал что-нибудь?

– Нет.

После Чжэн Фэнши на допрос пригласили Се Цайцзюнь.

Когда ее позвали, она выглядела очень напряженной, кусала губы, низко опустила голову. Люди, не знавшие, что таков ее характер, вероятно, увидев ее в таком состоянии, сделали бы ее подозреваемой номер один. К счастью, реакция Ду Сяоюань была куда более бурной, поэтому полиция не обратила на Се Цайцзюнь слишком пристального внимания. Сначала офицер Хун расспросил девушку о проделках с шелковой нитью, и она все подтвердила.

– Прошлой ночью ты спала в комнате Гу Цяньцянь?

Из-за двери не донеслось ни звука, но, возможно, Се Цайцзюнь просто кивнула в ответ на вопрос.

– Ты впервые оказалась в общежитии?

И снова тишина. Хотя и Фэн Лукуй, и Яо Шухань обе знали ответ на этот вопрос.

– Почему ты все равно захотела прикоснуться к жизни в общежитии, несмотря на то что это нарушение школьных правил?

– Потому что… позднее мне, возможно, придется заселиться в общежитие. В свое время я хочу стать председателем учсовета, однако никто не сможет заменить Цяньцянь на посту члена комитета по общежитию. Поэтому если я заселюсь в одиннадцатом классе и стану членом комитета по общежитию, то при удачном стечении обстоятельств спокойно смогу получить повышение до председателя учсовета.

– Ты так его любишь?

Вновь ни звука. Разумеется, такого рода вопрос можно было оставить без ответа.