Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

названия, в первом случае если вы копаете яму, я точно и плотно заполняю ее, ни больше ни меньше; второй тип часто исходит от подозреваемых с плохой психологической устойчивостью или желающих заслужить снисхождение признанием вины – на один вопрос следователя они готовы дать два ответа, сильно размывая или расширяя тему… Все ответы Чжоу Липина были вроде «заклепок», он никогда не отклонялся от вопроса, но было два исключения: во-первых, когда Линь Фэнчун спросил, кто такой Син Цишэн, ему достаточно было ответить: «Директор „Детского приюта Тунъю“, друг нашего директора Чжэна», но он добавил: «Но я его не люблю»; во-вторых, когда Линь Фэнчун спросил: «Ты поехал?» – он не ответил прямо, а сказал: «А что было делать»…

Го Сяофэнь загорелась от любопытства:

– То есть в этих двух местах ответы Чжоу Липина были излишними и показывали явную эмоциональную окраску.

– Да! С точки зрения криминальной психологии это указывает на то, что допрашиваемый испытывает неуверенность или тревогу или даже проявляет некое стремление «угодить» или «понравиться» следователям. В сочетании с предыдущим противоречием в смысле слов это означает, что в четырех последовательных вопросах и ответах проявились множественные психологические нарушения, что крайне необычно для Чжоу Липина с его богатым опытом допросов и отличной психологической устойчивостью.

– Какой же вывод можно сделать из этого анализа?

– Этот эксперт по поведенческим наукам считает, что, судя по всему диалогу, серия психологических нарушений Чжоу Липина началась именно с фразы «Объяснил, что дело срочное» – это очень важная отправная точка. Возможно, Чжоу Липин случайно выдал истинное положение дел, то есть в тот вечер Син Цишэн действительно вызвал его под предлогом «срочного дела» и заставил сделать что-то незаконное, но Чжоу Липин сразу понял: об этом нельзя рассказывать полиции, это навредит ему, поэтому он моментально растерялся, что привело к последующим уклонениям, преуменьшениям и двум намеренным выражениям неприязни и отвращения к Син Цишэну; так он пытался отмежеваться от отношений с ним, чтобы полиция не стала глубже копать, какое «срочное дело» было у Син Цишэна – это как раз показывает, что он определенно знает о деле Саошулин больше, чем показывает, просто есть что-то, о чем он не может говорить.

На лице Го Сяофэнь появилось выражение восхищения:

– Этому анализу я верю.

– Этому анализу все поверили и многому научились. Следственная группа единогласно решила: раньше допросы и расследование полностью фокусировались на том, что произошло после приезда на Саошулин, теперь нужно рассматривать дело как единое целое и выяснить также, что произошло до приезда на Саошулин, например, какие на самом деле отношения между Син Цишэном и Чжоу Липином, какое «срочное дело» было у Син Цишэна в тот вечер, когда он вызвал Чжоу Липина в детский дом, какой маршрут проделал черный Spyker в тот вечер и так далее – только так можно найти истинную причину преступления и раскрыть правду о деле, – подытожила Лю Сымяо.

Го Сяофэнь кивнула, затем подалась вперед:

– Ну, теперь ты можешь сказать, в чем именно я должна тебе помочь?

7

Лю Сымяо смотрела на Го Сяофэнь, словно ища что-то на ее красивом, умном и милом лице; затем, то ли найдя, то ли нет, медленно опустила веки, долго смотрела на свой чай с помело и грушей, прежде чем медленно произнести:

– Меня отстранили от следственной группы, ты знаешь.

– Да.

– Причину ты тоже знаешь.

– Да.

– Каждый человек имеет определенный образ в глазах других, и даже если он изменился, образ этот продолжает его преследовать.

Го Сяофэнь широко раскрыла глаза.

– Меня тоже преследует такой образ, – спокойно сказала Лю Сымяо. – Хотя мы с Сянмином никогда не были вместе, но в представлении всех я его девушка, поэтому даже за его суждение по делу десятилетней давности я должна нести ответственность.

– Это несправедливо, – заметила Го Сяофэнь.

– Надеяться, что другие будут справедливо относиться к тебе, в то время как сам несправедливо относишься к другим – такова человеческая природа, – холодно усмехнулась Лю Сымяо. – Я никогда не надеялась на справедливость, поэтому и не жалуюсь.

– Тогда зачем тебе снова ввязываться в это дело?

– По двум причинам. Во-первых, я чувствую, что в последние два года в уголовном расследовании появился научный абсолютизм, и это неправильно.

– Боже мой! – тихо воскликнула Го Сяофэнь. – Я не ослышалась? Ты – всегда так превозносившая научный дух криминалист – вдруг говоришь, что научный абсолютизм неприемлем?!

– Научный дух и научный абсолютизм – это совершенно разные вещи. Первое – это позитивизм, а второе – религиозная слепая вера и зависимость, – нахмурилась Лю Сымяо. – Раскрытие серийных убийств в Байине и дела об ограблении и убийстве в Хучжоу – это эпохальные события в истории китайской криминалистики, они показали, что с помощью современных научных методов, особенно технологии ДНК, можно поймать преступников, совершивших преступление даже десять лет назад. В то же время установка системы Тяньянь, брандмауэра социальной безопасности, построенного на больших базах данных и информационных технологиях, заставили многих полицейских ошибочно полагать, что теперь сеть закона всеобъемлюща, никто не может скрыться, все будет хорошо и наступит мир во всем мире. Эта тенденция полностью полагаться на научные средства в предотвращении преступлений и борьбе с ними, думая, что технология может решить все проблемы, очень опасна, и это также является фундаментальной причиной того, почему полиция после ареста Чжоу Липина перешла от первоначальной уверенности и энтузиазма к нынешнему состоянию замешательства и дезориентации.

Го Сяофэнь слушала очень внимательно.

Лю Сымяо продолжила:

– По своей сути преступление – это извращенная реакция, возникающая при взаимодействии сложной человеческой природы и искаженной социальной среды. Мы можем через систему наблюдения видеть живые и энергичные или безразличные лица, но что скрывается в сердцах этих людей, невозможно узнать никакими научными приборами и устройствами. Когда происходит преступление, поймать преступника нелегко, но еще труднее понять его мотив. Ты занимаешься правовой журналистикой и лучше всех знаешь, насколько разнообразны и абсурдны могут быть мотивы преступлений. Дело же не только в деньгах или похоти, преступления «без причины» часто ставят в тупик даже самых опытных полицейских. В такой ситуации упрощать процесс раскрытия дела до формулы «преступление → научные методы → раскрытие» – это безответственное упрощение, но все больше людей почему-то пользуются таким упрощением. В начале года в торговом центре, когда безумный преступник напал с ножом на людей, одна отважная женщина-полицейский бросилась вперед; ее назвали «самым прекрасным движением против течения». Это, несомненно, было очень храбро, но не забывай, что действия того жестокого преступника были настоящим «движением против течения» для всего общества! Просто восхвалять благородство и добрые дела,