Смерть призрака - Марджери Аллингем

– Насколько мне известно, нет, – ответил Кэмпион. – И, думаю, мне следует заглянуть к Розе-Розе, – сказал он и поднял с пола шляпу. – Я полагаю, Станислаус, ты не возражаешь?

– Боже правый, конечно нет! Только будь осторожен и не болтай лишнего, но мне нет нужды напоминать тебе об этом. И не волнуйся, мальчик мой. За каждым шагом этого человека следят. Надеюсь, ради всех нас, что мерзавец не станет нападать на старушку, но, если он это сделает, мы его поймаем.

В дверях Кэмпион остановился:

– Станислаус, как ты думаешь, если бы полиция знала все, что знает сейчас, у вас был бы хотя бы один шанс из десяти тысяч спасти миссис Поттер?

Инспектор Оутс был честным человеком. Он пожал плечами:

– Скорее всего, нет. Но это в высшей степени оригинальное убийство.

– Похоже, оригинальность – отличительная черта мистера Макса Фустиана, – заметил Кэмпион и ушел расстроенный.

В шесть часов вечера он отправился на поиски Розы-Розы. По очевидным причинам он не хотел наведываться в магазин деликатесов ее дяди на Саффрон-Хилл, но ему в голову пришла очень неплохая мысль насчет того, где может находиться итальянка.

Кэмпион шагал по Шарлотт-стрит, рассчитывая найти ее в «Робеспьере», и как только он свернул в боковой вход этого самого необычного из всех лондонских пабов и миновал красные плюшевые портьеры, отделявшие внешний бар от святая святых, так сразу увидел ее, расположившуюся на одном из потертых кожаных диванов в углу у камина.

Здесь было немноголюдно. На высоких табуретах вокруг бара сидело едва ли с полдюжины человек, а стены, испещренные рисунками, и потолок в крапинках цветной бумаги еще не заволокло пеленой табачного дыма.

Самой большой компанией в зале была компания Розы-Розы. Она состояла из четверых молодых людей, среди которых Кэмпион узнал остролицего Дерека Фейра, карикатуриста, чьи язвительные, слегка непристойные рисунки время от времени появлялись в еженедельниках, претендующих на интеллектуальность и утонченный вкус. Остальных он не знал, хотя смутно припоминал, что видел женоподобного молодого человека с бакенбардами на сцене во время представления на одном из воскресных показов.

Толстый мужчина с острой бородкой и в настоящих роговых очках был незнаком Кэмпиону, как и молодой итальянец с подбитым глазом, сидевший слева от миссис Дакр и державший ее за руку. Роза-Роза не изменилась. Даже то, что ее голова была обрамлена увеличенной фотографией, запечатлевшей гуляющих детей Робеспьера, не нарушало причудливой современности ее удивительного облика.

На ней не было шляпы, ее странные неподвижные черты были совершенно бесстрастны, а пшеничные волосы торчали на макушке, словно завитки барельефа, какими их принято изображать.

Кэмпион размышлял, как представиться Розе-Розе, но его затруднение разрешилось само собой. Пока он в нерешительности стоял с кружкой пива в руке, девушка его узнала.

– Здрасте! Мы познакомились, когда убили моего мужа! Садитесь к нам! – Все это она проорала во все горло своим резким, высоким голосом, чем вызвала небольшой переполох в зале.

Люди, сидевшие у бара, обернулись и с любопытством посмотрели на нее, но пухленькая проворная женщина, обслуживавшая посетителей, и глазом не моргнула – очевидно, для нее не были новостью перипетии личной жизни Розы-Розы.

Полный молодой человек освободил для Кэмпиона место за столом. Роза-Роза, похоже, считала парня старым другом, и он устроился со своим пивом, втиснувшись справа от нее так, что ножки его стула почти упирались в камин.

После такого приветствия представлять Кэмпиона другим членам компании казалось излишним, и разговор продолжился с того места, на котором остановился.

– Мой дядя отвезет меня к своему адвокату, – поведала Роза-Роза, которая, похоже, рассказывала какую-то историю. – Когда мы пойдем в полицейский суд, мы поднимем там грандиозный шум! Я покажу этому вонючке!

– Что ты сделаешь, Роза-Роза? – с улыбкой спросил Фейр. В его тоне чувствовалось добродушное подшучивание, словно он подначивал ее устроить сцену.

– А вот что!

Молниеносно преобразившись, как с ней это бывало, Роза-Роза с удивительной живостью проделала трюк, который заключался в весьма наглядном и вульгарном жесте, выразительность которого особо подчеркивал яркий контраст с врожденной неподвижностью черт лица девушки.

Мистер Кэмпион был несколько ошарашен. Как оказалось, плохое знание английского языка ни в коей мере не мешало Розе-Розе выражать свои мысли с удивительной экспрессией.

– Ах ты, скверное создание! – рассмеялся Фейр. – Я мог бы весь день смотреть, как ты это делаешь.

– Продолжайте рассказ, – с усталой обреченностью попросил молодой человек с бакенбардами. – Полагаю, мы должны дослушать его до конца.

Роза-Роза показала ему длинный тонкий язычок и жестом подозвала бармена. Когда вопрос о дальнейших напитках и закусках был решен, итальянец легонько шлепнул ее ладонью.

– Это ведь твой коттедж, не так ли? – спросил он.

Роза-Роза поперхнулась напитком.

– Мой муж, которого убили, подарил его мне, – заявила она, как только откашлялась. – Перед тем как мы приехали из Италии, он сказал, что это мой дом. «Мы будем счастливы там» – вот его слова.

– Ты любила своего мужа, не так ли? – спросил Фейр, все еще улыбаясь, будто разговаривал с какой-то умной зверушкой.

И снова Роза-Роза продемонстрировала одну из своих поразительных перемен. Сникнув, она вся съежилась, тело обмякло, даже волосы, казалось, безжизненно повисли. Ее подавленность была не столько утрированной, сколько картинной, словно живое воплощение чувств. Широко раскинув руки и опустив подбородок на грудь, она застыла, будто окаменела.

– Я любила его… – раздался ее трагический шепот.

Зрелище было поразительное и, по мнению мистера Кэмпиона, довольно отталкивающее.

Фейр взглянула на него.

– Потрясающе, не правда ли? – подмигнул он. – Она каждый раз так делает. Продолжай, Роза-Роза. Мне пока ясно только одно: твой муж, которого ты любила, – он гротескно передразнил ее, – оставил тебе по завещанию коттедж. Ты съездила туда раз или два и устроила несколько отвратительных гулянок. Второй – или третий? – визит был прерван, как и следовало ожидать, возмущенными соседями, которые присматривали за домом по поручению его настоящего хозяина. Твой дядя – гнусный старый боров – нанял жулика-адвоката, и, когда ты доберешься до хозяина дома, этого несчастного бедолаги, ты сделаешь вот так… – повторив ее первый жест, он поднялся на ноги со словами: – Мне пора идти. Я встретил сегодня свою жену, и она сказала, что, возможно, вернется домой. Если она будет там, я приведу ее с собой.

– Размечтался, – усмехнулся молодой человек с бакенбардами, как только карикатурист скрылся из виду. – Он всегда так говорит, чтобы произвести впечатление. Или это искренне?

– Ева действительно вышла за него замуж, а затем бросила его, – апатично произнес