Смерть призрака - Марджери Аллингем

также, по давнему обычаю, еду всем путникам, но в десять часов утра он, похоже, не желал сделать ничего из вышеперечисленного для бледного молодого человека с таким безнравственно щегольским автомобилем.

Мистеру Кэмпиону не понравился мистер Падни. Это был сухощавый, розовощекий, молодящийся человек с поразительным акцентом, который выдавал одновременно и его амбициозные устремления в данном направлении, и полное отсутствие слуха, с помощью которого можно было бы воплотить в жизнь эти устремления.

– Моя мамаша принесет вам что-нибудь поесть из кухни, – сказал наконец мистер Падни. – И вы можете посидеть в торговом зале.

Он проводил мистера Кэмпиона в помещение, расположенное справа от бара, которое иначе как комнатой ужасов назвать было невозможно. Здесь слабо пахло пивом и сильно – клеенкой. Художественное оформление, как ему и полагается, соответствовало атмосфере и достигало своего убийственного эффекта благодаря кружевным занавескам и огромным, увеличенным фотографиям эпизодов из жизни семейства Падни, в сочетании с дешевым красным деревом и витражным орнаментом.

Мистер Кэмпион пришел к выводу, что «Белый лев», коммерция и мистер Падни плохо сочетаются друг с другом. Поэтому, не теряя времени, он сразу перешел к делу.

– Много здесь бывает посетителей? – просто поинтересовался он, набросившись на тощий бекон и бледную яичницу, принесенные мамашей мистера Падни.

– Автомобилистов немного, – ответил хозяин с презрением. – Мы не очень любим, когда они загрязняют нашу прекрасную деревушку. Туристы любое место изгадят.

В свою защиту мистер Кэмпион рискнул сообщить, что едет в Ипсуич навестить отца.

– Папа – служитель церкви, – добавил он красивый штрих к своей выдумке.

– Да что вы говорите?! – Мистер Падни тут же проникся уважением. – Я думал, вы коммерсант. Вы меня простите, сэр, но к нам приезжает столько подозрительных личностей, которые только и знают, что командовать и развращать местных жителей.

Мистер Кэмпион любезно принял извинения, и мистер Падни разговорился.

– Летом у нас здесь велоклуб, – скромно поведал он. – И мамаша стряпает для них целый день. Это отличные ребята, не какие-нибудь там туристы. Очень чистоплотная публика. Никогда не оставят после себя даже бутылки.

– Прекрасно, – рассеянно буркнул мистер Кэмпион.

– Однажды у нас была группа пеших путешественников, – продолжил мистер Падни. – Очень образованные люди, все до одного. И конечно, зимой проходит охота. Все это мы очень даже любим, а вот обычных туристов из Лондона терпеть не можем. Деревенские мальчишки натравливают на них собак.

Мистеру Кэмпиону стало ясно, что Херонхоу – совершенно неподходящее место для увеселительных выездов Розы-Розы.

– Правда? А они хоть раз действительно спускали на кого-нибудь собак? – поинтересовался он.

Мистер Падни пристально посмотрел на него.

– В прошлую субботу вечером в Спендпенни имело место весьма неподобающее поведение, как я слышал, – сказал он наконец. – Настоящий дебош.

– Да что вы? Спендпенни – это коттедж?

– Скажете тоже, – произнес мистер Падни с неподражаемым презрением. – Грязная старая развалюха, жилище чернорабочего. Какие-то люди заявились туда и повели себя просто возмутительно – очень вульгарные личности. Смотрители из соседнего дома ничего не могли с ними поделать, поэтому в субботу они позвали жителей деревни, и, когда приехала эта компания, произошла драка.

– Где находится это ужасное место? – спросил мистер Кэмпион с неприкрытым интересом.

– На Поупс-лейн. Это съезд налево сразу за деревней. У дома никогда не было приличного названия. Когда-то там жил один художник.

Кэмпион поднял брови.

– Весьма оскорбительно для местных жителей, – сказал мистер Падни и мрачно добавил: – Ведь там, где есть художники, всегда есть и модели.

– Безусловно, – согласился мистер Кэмпион со знанием дела и, оплатив непомерный счет, уехал на своей машине, свернув на Поупс-лейн.

Коттедж Спендпенни, названный в честь бывшего расточительного владельца, находился почти в полумиле по извилистой дороге, по обеим сторонам которой возвышались целые стены из бузины и ясеня. Коттедж был как с открытки, с крышей, похожей на верблюжий горб, и дощатыми стенами, когда-то покрытыми смолой, но за тридцать лет непогоды приобретшими уютный зеленый оттенок, напоминавший сюртук сельского служащего.

Насколько мог судить мистер Кэмпион, подъезжая к коттеджу, других домов поблизости не было. Спендпенни располагался на краю зеленого луга. Клочок дикого сада перед дверью совсем побурел от засохших прошлогодних сорняков, но среди запустения виднелись многолетний первоцвет и редкие тюльпаны.

Кэмпион не сомневался, что именно этот коттедж он и искал. Небольшая деревянная калитка, выходящая на дорогу, была сломана, и свежие расколы желтели на фоне серо-зеленой краски. Более того, само место казалось заброшенным, хотя на маленьких квадратных окнах еще висели потрепанные занавески, а заросшая травой дорожка была основательно утоптана.

Одиночество, каким оно бывает только в глухой деревне, нахлынуло на Кэмпиона, стоило ему переступить через обломки калитки, поскольку, как и многие путешественники, привыкшие к гораздо более диким местам, он улавливал особую пустоту зеленых лугов и узеньких потаенных тропинок, – пустоту, отличную от холодной свежести девственной земли, пустоту заброшенности, необставленной комнаты или покинутого лагеря.

Немного постояв, он зашагал к дому, и его долговязая фигура отбрасывала крошечную тень в ярком холодном солнечном свете.

На полпути Кэмпион резко остановился. Дверь коттеджа с грохотом распахнулась. На мгновение мелькнула неясная фигура в тени, и кто-то вышел на каменные ступеньки крыльца.

– Мой дорогой друг! – воскликнул Макс Фустиан. – Какая восхитительная встреча!

Мысль, первой пришедшая в голову мистеру Кэмпиону, была типичной для него. Ему подумалось, что такая эмоция, как безмерное удивление, – редкость, но когда она все же приходит, то выметает из сознания все остальное. Однако сейчас явно не время для самоанализа. Макс шел навстречу.

Фустиан в твиде, с грязными руками и клочьями паутины в волосах, был во многих отношениях более гротескной фигурой, чем Фустиан в черной шляпе и модном жилете. Сельские умельцы производят множество тканей с роскошными, чтобы не сказать экзотичными узорами, и Макс в лилово-розовых бриджах с зеленым оттенком выглядел так, будто облачился в маскарадный костюм.

– Как мило, что вы заскочили, – разулыбался он. – Заходите. В доме до неприличия грязно, и, боюсь, совершенно нечего выпить, но стул, по крайней мере, найдется.

Мистеру Кэмпиону пришло в голову, что он должен что-то сказать.

– Вы хозяин? – спросил он чересчур прямо, учитывая то, что это были первые слова, которые он произнес.

– Какой-никакой, но да, – весело отозвался Макс, ведя Кэмпиона в главную комнату жилища – низкую, с кирпичным полом, скудно обставленную и невероятно пыльную. Почти вся мебель была сломана, и повсюду валялись горы пивных бутылок.

– Я подыскиваю для себя коттедж, – сказал Кэмпион без надежды и даже без особого намерения показаться убедительным. – В деревне сказали, что этот дом пустует, вот я и приехал.

– Ну разумеется, – обрадовался Макс. – Присаживайтесь, пожалуйста.

Он был явно очень