Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

— Шестого, говорите? Это было пять дней назад. Дайте подумать… Я ведь ухожу от него в восемь часов, — ответила Тоё, — так что о том, что было потом, я не знаю. Но, кажется, шестого он вышел примерно за два часа до моего ухода.

— Откуда такая уверенность? Вы хорошо помните именно шестое число?

— В тот день к нам приехали родители моей невестки. Помню, потому что сын с женой попросили меня в тот вечер вернуться домой пораньше.

— А, понятно. Значит, шестого к шести вечера Сэкигава-сан уже наверняка ушёл из дома?

— Да. И такие сведения тоже нужны для вашего расследования? — Тоё стала заметно подозрительнее.

— Нет, меня просто кое-что беспокоило, вот я и спросил. Но это пустяки. Кстати, — сменил тему Иманиси, — вы говорили, что звонки только одной женщины Сэкигава-сан принимает у себя в кабинете. И ещё говорили, что ничего не знаете о его прежних отношениях.

— Да.

— Неужели женщин, чьи звонки он принимает в кабинете, было больше одной? Как же?

Женщина немного подумала. — Раз речь идёт о таком счастливом деле, как брак, мне, пожалуй, не следует говорить о Сэкигаве-сан ничего, что могло бы ему повредить.

— Нет, расскажите, пожалуйста, всё без утайки. Я сам решу, что следует сообщить моим клиентам, а что лучше опустить.

— Правда? Вообще-то всё именно так, как вы подозреваете, — призналась она. — Но эта женщина уже некоторое время не звонит.

— Когда эти звонки прекратились? — спросил Иманиси.

— Думаю, больше месяца назад.

Иманиси вздрогнул, услышав это. Примерно тогда Нарусэ Риэко покончила с собой. — Вы знаете, как звали эту женщину?

— Не знаю. Она просто просила позвать Сэкигаву-сан. Но, по-моему, она была хостес.

— Хостес? — Иманиси ожидал совсем не такого ответа.

Тоё продолжала: — Говорила она очень просто. И слова употребляла довольно грубые.

Это не сходилось. Почему Нарусэ Риэко стала бы так говорить? Однако время совпадало. Иманиси вновь задумался: быть может, Тоё ошиблась, услышав голос Риэко по телефону.

— Вы уверены, что звонки той женщины прекратились примерно месяц назад?

— Да. В последнее время, как я уже говорила, звонит только женщина с приятным голосом.

За столом воцарилось молчание. Тоё смотрела на Иманиси, погружённого, казалось, в глубокое раздумье.

— Сэкигава-сан приглашает к себе домой друзей, чтобы их развлечь? — продолжил расспросы Иманиси.

— Нет, он такого не делает. Не знаю почему, но он, кажется, человек необщительный. Друзья у него почти не бывают. Приходят только редакторы из журналов.

— Понятно. Но, должно быть, он часто куда-нибудь ходит. Наверное, нередко возвращается поздно ночью?

Тоё ответила: «Я бываю там только до восьми, так что ничего не знаю о том, что происходит позже. Но, кажется, он и правда возвращается поздно ночью. Соседи говорят, что около часа ночи слышат, как подъезжает машина».

— Всё-таки он ещё молод. Кстати, я опять меняю тему: вы знаете, где он родился?

— Он вообще мало рассказывает о себе, — ответила Тоё, слегка задетая. — Разве таких сведений нельзя получить из его семейного реестра?

— Можно. Я получил его копию. Там местом семейной регистрации указан Мэгуро в Токио.

— Токио, говорите? — Женщина ненадолго задумалась. — Не знаю… По-моему, он родился не в Токио. Я сама родилась в центре Токио и плохо разбираюсь в провинциальных говорах, но у него не токийское произношение.

— А откуда, по-вашему, он родом?

— Не могу сказать. В его семейном реестре действительно указано, что он родом из Токио?

— Да. — Иманиси уже знал, что Сэкигава родился не в Токио. Он побывал в районной управе Мэгуро и видел его семейный реестр, где было отмечено, что место семейной регистрации перенесено из другого места. — Большое спасибо, что уделили мне время. — Иманиси вежливо поклонился Тоё.

— Не за что. Спасибо за угощение.

Расставшись с ней, Иманиси поднялся по склону к остановке трамвая. Ветер вздымал пыль у его ног. Иманиси шёл, сутулясь и опустив голову.

Прошло четыре дня. Вернувшись в полицейское управление, Иманиси обнаружил на столе два письма. Одно было из городской управы Ёкотэ, другое — из полицейского участка Ёкотэ. Иманиси вскрыл письмо из управы.

В ответ на ваш запрос о месте семейной регистрации Сэкигавы Сигэо сообщаем следующее.

В 1957 году Сэкигава Сигэо перенёс место семейной регистрации из дома 1361 в квартале Ямаути города Ёкотэ в дом 1028, Какинокидзака, район Мэгуро, Токио.

Это подтверждало отметку о переносе места семейной регистрации, сделанную в семейном реестре районной управы Мэгуро. Затем он вскрыл письмо из полицейского участка.

В ответ на ваш запрос сообщаем следующее:

При проверке дома 1361 в квартале Ямаути города Ёкотэ установлено, что ныне он принадлежит и занят Ямадой Сётаро, 51 года, торговцем сельскохозяйственными машинами.

Когда мы опросили Ямаду-сан относительно Сэкигавы Сигэо, а также его отца Сэкигавы Тэцутаро и матери Сигэко, он ответил, что ничего не знает об этих троих.

По словам Ямады-сан, он поселился по этому адресу в 1943 году; тогда дом принадлежал торговцу галантерейными товарами Сакураи Хидэо. О прежних владельцах и жильцах ему ничего не известно.

Проверка Сакураи Хидэо показала, что он переехал в район Осаки. Если потребуется дальнейшая проверка в отношении Сакураи Хидэо, просим обращаться к нему по адресу: город Осака, район Хигасинари, Сумиёси, дом xx.

Относительно семьи Сэкигава мы навели справки у нескольких местных жителей, однако никто о них ничего не знал, в связи с чем проверка прекращена.

Иманиси Эйтаро был разочарован. Этим ответом расследование прошлого Сэкигавы Сигэо в городе Ёкотэ префектуры Акита зашло в тупик. И всё же Иманиси предпринял ещё одну попытку. Торговец Сакураи, переехавший в Осаку, мог знать отца Сэкигавы Сигэо, Тэцутаро. Иманиси решил проследить эту нить до конца. Он достал бумагу и копировальную бумагу и принялся писать очередной запрос.

Он закончил писать и надписывал конверт, когда к нему подошёл молодой детектив.

— Иманиси-сан, вам пришла посылка.

— А, спасибо.

Посылка представляла собой тонкий прямоугольный пакет. На адресной наклейке значилось: «Иманиси Эйтаро, отдел расследования убийств Токийской столичной полиции», а на обороте было отпечатано: «Компания по производству счётов „Камэдакэ“, посёлок Нита, уезд Нита, префектура Симанэ»; рядом кистью было написано имя Кирихары Кодзюро.

Иманиси тотчас вскрыл