Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

— Они так легко скользят.

— Мне сказали, что там делают лучшие счёты в Японии. Так утверждает реклама местного производителя. Но, увидев их своими глазами, понимаешь: это не пустое хвастовство.

— А где их делают? — Хозяйка наклонилась, чтобы рассмотреть счёты.

— В горах возле Идзумо, в префектуре Симанэ.

— Можно и мне посмотреть? — Хозяйка, как перед тем Ёсимура, попробовала перебрать костяшки.

— Прекрасные счёты, — сказала она, глядя на Иманиси.

— Этим летом я ездил в те места, где их делают. Один человек, с которым я там познакомился, прислал мне их, — объяснил Иманиси.

— Вот как.

— А, они недавно пришли? — спросил Ёсимура.

— Да, сегодня. Старик Кирихара, с которым я познакомился, прислал их мне в подарок. Он сказал, что их изготовили на фабрике его сына.

— Помню, вы рассказывали о нём. — Ёсимура кивнул. — Люди в деревне искренние, правда?

— Это верно. Я удивился этому подарку: ведь мы виделись всего лишь раз.

Иманиси расплатился.

— Большое спасибо. — Хозяйка склонила голову.

Сунув счёты обратно в карман пальто, Иманиси вместе с Ёсимурой вышел из закусочной, где подавали одэн .

— Забавно, — сказал Иманиси, шагая рядом с Ёсимурой, — эти счёты пришли как раз тогда, когда я совсем перестал думать о Камэдакэ.

— Вы ведь ехали туда, полный надежд?

— Я ехал с мыслью: «Уж на этот раз наверняка». Стояла самая жара. Наверное, больше я в те горы не поеду.

Они шли вдоль приподнятой железнодорожной линии.

— Да, Кирихара-сан вложил написанное им хайку: «Ладонь, держащая счёты, чувствует холод осенней деревни».

— Понятно. Не умею судить, хорошее это хайку или плохое, но картина встаёт перед глазами. Кстати о хайку: вы давно не показывали мне своих.

— Некогда было писать.

Иманиси сказал правду. В последнее время страницы его тетради для хайку оставались пустыми.

— Я рад, что сегодня повидался с тобой, — признался Иманиси.

— Правда? А вы почти ничего не говорили.

— Уже оттого, что увидел тебя, мне стало немного легче.

— Вы всё ещё занимаетесь тем делом, верно? И, должно быть, зашли в тупик.

— Примерно так. — Иманиси потёр лицо ладонями. — Я хотел бы с тобой поговорить, но, по правде сказать, сейчас я и сам в замешательстве.

— Понимаю. — Ёсимура улыбнулся. — Я вас знаю: скоро всё встанет на свои места. Тогда и буду ждать вашего рассказа.

Когда Иманиси вернулся домой, было десять часов.

— Мне бы риса, залитого зелёным чаем, — сказал он Ёсико. — Я зашёл выпить с молодым Ёсимурой.

— Как он? — спросила она, помогая Иманиси снять пиджак.

— Хорошо.

— Пусть как-нибудь зайдёт к нам.

— Посмотри, что мне подарили. — Он вынул счёты из кармана пальто.

— Ах вот оно что. — Она вынула их из коробки. — Какие красивые счёты. Кто тебе их подарил?

— Один пожилой человек, с которым я познакомился прошлым летом. У него в Симанэ фабрика счётов.

— А, из той поездки?

— Я хочу подарить их тебе, — сказал Иманиси. — Веди на них домашние счета, чтобы не тратить деньги попусту.

— Такие изящные счёты заплачут, если считать на них наши скудные домашние расходы, — сказала Ёсико и бережно убрала их в ящик.

Иманиси достал письменные принадлежности и размышлял, как составить благодарственное письмо Кирихаре Кодзюро, когда Ёсико позвала его: «Еда готова».

На обеденном столе стояли тарелки с тушёной редькой и сушёной рыбой.

— Наступает пора редьки, — сказала Ёсико, заливая рис Иманиси горячим чаем.

— М-м.

Иманиси поднёс чашку к губам и с шумом втянул в рот рис.

— Значит, Камата… — пробормотал Иманиси.

— Что такое? — спросила Ёсико, взглянув на него.

— Нет, ничего.

Иманиси жевал сушёную рыбу и ел редьку. Он не собирался произносить «Камата» вслух. У него была привычка во время еды сосредоточиваться на том, что занимало его мысли. Отправляя пищу в рот, он обдумывал одну-единственную мысль. Еда придавала его размышлениям определённый ритм. В такие минуты он порой произносил слова, не связанные с разговором. Это помогало ему яснее мыслить. «Камата» он пробормотал потому, что снова размышлял о деле.

Поздний ужин закончился. Иманиси сел за стол и принялся писать благодарственное письмо.

Простите, что так долго не писал вам. Сердечно благодарю за неожиданный подарок столь превосходного качества. Хотя я и не разбираюсь в таких вещах, но, глядя на счёты, вижу, как искусно они изготовлены. Надеюсь хранить их долгие годы. Сожалею лишь о том, что у меня нет применения, достойного такой вещи.

Однако при всяком удобном случае я буду говорить людям, что эти драгоценные счёты изготовляют у вас в округе.

Когда я смотрю на счёты из Камэдакэ, ко мне возвращаются воспоминания о поездке в ваши края. Большое спасибо за всё, что вы тогда для меня сделали. С тёплым чувством прочёл я и прекрасное хайку, которое вы написали к этим счётам.

Я вспоминаю горы, окружающие ваш городок; должно быть, теперь они прекрасны в осенних красках…

Написав это, Иманиси остановился и перечитал письмо. Как продолжить? Он мог бы на этом закончить, но для благодарственного письма оно выходило слишком коротким.

Он подумал, не последовать ли примеру старика и не вложить ли собственное хайку. Но ничего путного в голову не приходило. Поскольку он давно не писал стихов, ум его словно притупился. Пока он об этом размышлял, Ёсико принесла чай.

— Благодарственное письмо? — Она заглянула на его стол.

Иманиси закурил.

— Может быть, и нам следует послать ему что-нибудь в ответ? — спросила Ёсико.

— Пожалуй. Что бы подошло?

— В Токио нам нечего послать особенно примечательного. Морская капуста из Асакусы, пожалуй, будет надёжным подарком.

— Ты могла бы завтра зайти в универмаг и попросить их отправить? Это не слишком дорого?

— Даже если и дорого, за тысячу иен мы, наверное, сумеем купить что-нибудь подходящее.

— Тогда так и сделай.

Иманиси решил дописать в конце письма: «Отдельной посылкой я осмелился отправить вам небольшой подарок. Буду рад, если вы примете этот знак моей признательности».

Пепел на сигарете всё удлинялся, но ни одного стихотворения ему так и не пришло в голову. В мыслях стояло лишь лицо Кирихары Кодзюро в ту минуту, когда он говорил.

В этот миг Иманиси словно пронзило электрическим током,