Смертельный след - Андреас Грубер

– А по-моему, даже неплохо, если они сами себя перебьют, – возразила Леа.

Показали кадры с камер наблюдения, на которых были видны преступники в черных лыжных масках. Убийство прошло как тщательно спланированная военная операция – быстро и эффективно. Репортер назвала это публичной казнью; хотя саму сцену не показали, выстрелы и крики людей были слышны отчетливо.

Вдруг раздался громкий стук в дверь, и Леа подпрыгнула на кровати.

– Черт, – прошипела она, сердце бешено колотилось.

– Открой! – крикнул кто-то снаружи. Она узнала голос Гернота.

Постепенно успокоившись, она снова откинулась на подушку. Ей просто нужно было пережить эту ночь – при необходимости с тактикой страуса, спрятав голову в песок. Леа сделала звук тише. Герноту было не обязательно знать, что она смотрит новости.

В дверь снова постучали. Леа переключилась на другой канал, где шел очередной выпуск «Bares für Rares»[22]. Именно такая отвлекающая программа была ей сейчас нужна. Один из торговцев антиквариатом только что пошутил, и все смеялись. Она была большой поклонницей передачи, а ее любимым торговцем был, безусловно, Вальди. Когда она видела, как он предлагает восемьдесят евро за ценную редкость, мир снова казался ей правильным.

Леа удалось сосредоточиться на передаче – по крайней мере, до того момента, пока она не заметила очертания человека, освещенного внешним светом и крадущегося мимо окна. За шторой теперь отчетливо вырисовывался силуэт Гернота. Через секунду он постучал в дверь террасы. Леа вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

– Пусть стучит, ему скоро надоест, – подбадривала ее Камилла.

– Вряд ли, если им движут гормоны. – Леа встала и взяла телефон Вики. На яхте она поставила его на беззвучный режим и только теперь заметила еще одно сообщение от Гернота.

«Что с тобой? Почему ты меня избегаешь?»

Она набрала ответ:

«Ужасная мигрень – уф – мне нужно поспать».

Гернот мгновенно отреагировал:

«И я должен в это поверить? Что ты делала в марине?»

«Увидимся завтра на завтраке в девять в ресторане. Спокойной ночи», – набрала она и, не дожидаясь ответа, выключила телефон.

Завтра в девять утра она уже будет на пароме на полпути к материковой части Испании.

Глава 49

Ужин – средиземноморский шведский стол под открытым небом на большой террасе с живой музыкой и открытым огнем – Снейдер съел в одиночестве. Потом, при свечах и за парой напитков, он ждал до заката – примерно до девяти вечера – и лишь затем вернулся в свои апартаменты.

Полчаса спустя наконец позвонила Сабина.

– Она отправилась на пробежку на пляж.

Это был условный сигнал для Снейдера. Он вышел из апартаментов – в собственных ботинках, но в брюках и рубашке Конрада – и пошел в сторону марины. По дороге он старался не думать о том, что на нем одежда мертвеца. Всего лишь эта ночь и завтрашний завтрак. Если все сложится удачно, еще до начала первого воркшопа он получит дорожный кофр со своими вещами.

Вскоре он достиг бунгало «Охо Готико» – одного из самых маленьких в комплексе, с узкой террасой. На сушилке висели полотенца, бикини, трубка и маска для ныряния. На каменном полу под ними лежала пара больших черных ласт. Очевидно, Рамона недавно занималась дайвингом. В домике не горел свет, окна были откинуты, шелковые шторы задернуты.

Снейдер обогнул апартаменты и подошел к входной двери, частично скрытой живой изгородью. Тем лучше. Он сдвинул в сторону табличку «Не беспокоить» и открыл дверь мастер-ключом, который Сабина раздобыла для него у Бьянки Хагеман. Намного лучше, чем его набор отмычек, который вместе с ультрафиолетовой лампой все равно находился в его дорожном кофре. Если Снейдер что-то и умел не особенно хорошо, так это взламывать замки.

Он проскользнул внутрь, закрыл дверь и немного подождал, пока глаза привыкнут к темноте. В тусклом свете напольных фонарей, проникавшем с дорожки снаружи, он прокрался по комнатам и задвинул тяжелые портьеры. Лишь затем нащупал на стене выключатель и включил свет, тут же приглушив его.

Очевидно, горничная еще не успела подготовить номер ко сну. Кровать была смята, остальная часть апартаментов выглядела так же удручающе. Насколько элегантной казалась Рамона, настолько же свинским был беспорядок вокруг. Повсюду стояли наполовину пустые бутылки из мини-бара; куда ни глянь, валялись вскрытые упаковки мюсли-батончиков, одежда и белье; полная пепельница на подоконнике, использованные кофейные чашки и испанские ежедневные газеты на письменном столе.

Рамона хоть и распаковала чемодан, но вещи в шкаф не убрала – они были развешаны и разбросаны по комнате, перекинуты через спинки стульев. Посреди гостиной на полу лежали гантели – Снейдер с уважением отметил, что среди них были и пяти—, и семикилограммовые, – а также гимнастический коврик и две яркие эластичные ленты. Судя по штампам, все это было взято в фитнес-центре отеля.

В ванной, в джакузи, лежал обтягивающий черный неопреновый костюм с короткими рукавами, штанины которого доходили лишь до бедер. Из-под него торчал пластиковый чехол с дайверским ножом – с резиновыми ремнями для крепления на икре.

«Скажи мне, как ты живешь, и я скажу тебе, кто ты». Очевидно, Рамона была вовсе не безобидной моделью, какой показалась на первый взгляд.

Осмотрев все помещение, но так и не обнаружив ни кошелька, ни паспорта, ни водительских прав, ни телефона, ни связки ключей, ни украшений, ни наличных денег, Снейдер остановился перед стенным сейфом.

«Шесть цифр!»

Миллион возможных комбинаций. Он взглянул на наручные часы. 22:10. Поскольку Сабина больше не выходила на связь, Рамона все еще была на пробежке.

Он набрал 0907 – девятое июля. Год рождения Рамона ему не назвала, но он предполагал, что ей около тридцати, и перебрал несколько вариантов. На пятой попытке сейф открылся. Значит, Рамоне тридцать один – и, как многие другие, она выбрала в качестве кода собственную дату рождения.

Снейдер открыл сейф, посветил внутрь фонариком телефона и нашел все, что искал. Там лежал телефон Рамоны в розовом чехле – увы, заблокированный по отпечатку пальца. К счастью, в сейфе оказался и бордовый испанский паспорт с фотографией Рамоны, в котором она была указана как Рамона Вилар, родившаяся девятого июля в Пальме.

Под ним был спрятан еще один паспорт, также с фотографией Рамоны, но уже на имя Консуэлы Хавьер, с датой рождения одиннадцатого мая и местом рождения – Мадрид. Он внимательно рассмотрел оба документа при верхнем свете: наклонял их, проверял защитные элементы, проводил пальцем по машиночитаемой зоне. По крайней мере, один из