Смертельный след - Андреас Грубер

Аспергера. Да, у нас он есть, и нет, мы не страдаем от него. Это часть нашей жизни, и мы выработали ритуалы, как с этим справляться. Для нас все в порядке так, как есть. К тому же каждый аутист уникален, потому что комбинация симптомов всегда разная. Неправильное лечение может усугубить эти симптомы или, по крайней мере, изменить их – а вот что нам не нужно, так это изменения. – Она посмотрела на телефон. – Ты забыл включить запись.

– В этом не было необходимости. – Марк сглотнул. – Я все понял, не такой уж идиот. – Он задумался, как сформулировать следующую фразу, но пришел к выводу, что дипломатия здесь бесполезна, потому что Мийю все равно не улавливала нюансов. Она была откровенным и честным человеком и говорила все прямо – но не потому, что была такой же бестактной, как Снейдер, а потому, что для нее это был самый эффективный способ общения. Лучший способ коммуницировать с ней – говорить ясно и без обиняков.

– Что? – спросила она.

– Я знаю, ты не понимаешь ни метафор, ни иронии и не умеешь интерпретировать эмоции. Но для роли ивент-менеджера тебе нужна хотя бы минимальная эмпатия.

– У меня нет эмпатии. Мой мозг устроен иначе, моим нервным клеткам не хватает связей, которые…

– Я знаю, – перебил он. – Но ты хотя бы можешь изобразить эмпатию, делая вид, что испытываешь эмоции.

– Это нелогично. Как я могу делать вид, что понимаю что-то, если я не могу это распознать именно потому, что не понимаю?

– Ладно… – пробормотал Марк и провел ладонью по лицу, потому что осознал главную проблему Мийю. Это будет сложно. Он беспомощно развел руки. – Снейдер хочет, чтобы я подготовил тебя к этой роли. И если у меня не получится, он разорвет меня на тысячу кусочков.

– На тысячу? – переспросила Мийю, глядя на него. – Откуда ты знаешь, что именно на тысячу?

– Вот! – улыбаясь, он ткнул в нее пальцем. – Именно это я и имел в виду. Есть вещи, которые люди просто говорят. В ближайшие дни тебе нельзя воспринимать все буквально и сразу же подвергать сомнению слова других. Просто игнорируй все, что кажется тебе бессмысленным, и время от времени приподнимай уголки губ. Тогда будет казаться, будто ты дружелюбно улыбаешься.

– И это все? – Она скривилась. – Вот так?

Марк кивнул:

– Именно. В этом весь секрет общения с людьми. И еще – иногда пытайся шутить.

– А как это делается?

– Просто соединяешь две вещи, которые кажутся тебе бессмысленными и не сочетаются друг с другом.

Она задумалась.

– Это так просто?

– Да.

Она кивнула.

– Ладно, думаю, я поняла.

– Правда?

– Да, спасибо за совет.

Марк ухмыльнулся.

– Именно так.

Глава 52

Леа машинально отступила на несколько шагов, но Гернот последовал за ней, пока она не дошла до конца перил, где стояла табличка с предупреждением об опасном обрыве и глубокой пропасти внизу.

– Что ты здесь делаешь? – повторил он.

– Не лучше ли мне спросить тебя, что ты здесь делаешь? – тут же парировала Леа. – Проводишь отпуск со своей больной матерью? Неужели средиземноморский воздух так полезен для нее?

– Давай без цинизма, – предложил он. – Попробуем поговорить как два разумных взрослых человека.

– Просто так?

– Да, просто так. Рано или поздно ты все равно бы узнала.

– Вряд ли, если бы ты оставил меня в покое и вчера не последовал за мной в марину.

– К сожалению, другого выхода не было – я должен был знать, что происходит. – Гернот схватился за последнюю перекладину железных перил. – Но, когда мне это не удалось, я чертовски разозлился. Плохо спал – очевидно, как и ты, – поэтому вышел на террасу с чашкой кофе и вдруг увидел, как Вики отправляется из своего бунгало на пробежку. «Вики и пробежка?» – подумал я.

– Значит, ты поехал за мной на электровелосипеде.

– Я хотел наконец выяснить, что происходит. Теперь я знаю. А Вики знает, что ты здесь? Она рассказала тебе об этой поездке? Где она сейчас?

Столько вопросов! Но у Леа не было ни малейшего желания отвечать ни на один из них. В этот момент она даже не боялась, что Гернот все узнает, – она чувствовала лишь невероятную злость на него. Потому что он ни капли не сожалел, не извинился, даже не попытался оправдаться и, похоже, совсем не смутился – он просто хотел знать, где, черт возьми, Вики.

– Полагаю, вы специально забронировали два разных рейса на Майорку, – предположила Леа. – Ты в воскресенье вечером, а Вики в понедельник утром – чтобы никто случайно не увидел вас вместе, верно?

Гернот не ответил. Его зрачки блестели в лунном свете.

– Почему вы не взяли двухместный номер? – продолжала она.

– Ты же знаешь, что я храплю, и…

– Да, отлично, за мой счет можно позволить себе и два отдельных люксовых бунгало, – прервала его Леа. – Как давно вы вместе? Три года, после смерти твоей матери, когда Вики арендовала дом?

– Значит, ты уже знаешь, – отметил он. – Ладно… нет, мы были вместе и раньше.

Леа сглотнула.

– С каких пор?

Гернот молчал.

– Сколько это уже длится? – закричала она на него.

Он оставался совершенно спокойным.

– Я знал Вики еще до тебя.

Леа почувствовала, что у нее горит лицо.

– Значит… вы? – Она задыхалась. Только теперь до нее дошел весь масштаб обмана. – Это была идея Вики, чтобы ты проявил ко мне интерес?

Леа никогда не подозревала, что Вики может быть до такой степени хладнокровной, но после всего, что узнала о ней за последние двенадцать часов, такой расчетливый эгоизм был вполне возможен. И именно потому, что Гернот не ответил, она поняла правду и почувствовала себя еще более использованной.

– Я хотел бы… – Гернот по-прежнему говорил требовательно и вовсе не так, будто собирался извиняться.

– И как все это на самом деле происходило? – прорычала она. – Вики, вероятно, спланировала все сама. Ты должен был прикинуться заинтересованным в ее богатой кузине, чтобы вытянуть у нее честно заработанные деньги? Наверное, для тебя это была не такая уж большая жертва. В конце концов, мы с Вики похожи, так что ты мог представить, что трахаешь Вики.

– Леа, я…

– Как долго вы еще собирались меня обманывать? Три года? Пять? Сколько продлились бы ваши отношения? Ах, наверное, до скончания времен, ведь зачем останавливаться, когда все так прекрасно складывается?

Гернот молчал. По его взгляду Леа поняла, что он мучается вопросом, стоит ли вообще что-то говорить.

– И что после этого можно сказать о вашей психике? – закричала на него Леа, доведенная до белого каления его спокойствием. –