Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

семья Шеффов приказала Гарзе платить шантажисту, а Мораге — похитить Лилиан, чтобы она никому ничего не рассказала. Вы защищали не вашего сына или мужа, миссис Шефф. Вы защищали человека, который владеет вами.

Когда Дэн начал падать назад, Келлин моментально оказался рядом, и помог ему устоять на ногах, и поддержал руку Дэна, чтобы тот смог сделать несколько глотков бурбона из бокала.

Кэнди затрясла головой.

— Я лишь хотела, мистер Наварр, чтобы вы ушли. Мой сын унаследует компанию. Он вернет Лилиан без вашей помощи или помощи полиции. Потом он на ней женится.

Она произнесла эти слова так, словно читала книгу доктора Суса,[324] и мне вдруг стало смешно.

— Я не могу это так оставить, — сказал я.

Дэн попытался что-то возразить, но взгляд Кэнди заставил его замолчать.

— Спокойной ночи, мистер Наварр, — сказала она и кивнула Келлину.

Хорошей драки не получилось. Даже будь я трезвым, на стороне Келлина была быстрота, и ему хотелось свести со мной счеты. Он дважды ударил меня в живот, и уже в следующий момент я лежал на антикварном ковре килим[325] и смотрел в потолок. В голове у меня возникло странное теплое ощущение. Думаю, это был башмак Келлина.

Мы вышли из кухни через заднюю дверь. Келлин тащил меня так, что я смог по полной программе насладиться керамическими плитками Сальтильо.[326] Молоденький официант попытался вернуть мне мусорный бак, парочка поваров обменивалась шутками на испанском, но, когда мы проходили мимо, замолчали.

Когда Келлин приволок меня во двор, я увидел Фернандо Асанте. Член городского совета прибыл на вечеринку в сопровождении одетых в атлас херувимов и бизнесменов в смокингах. Сам Асанте демонстрировал всем присутствующим ярко-зеленый галстук.

— Вы нас покидаете, мистер Наварр?

Кто-то немного нервно рассмеялся.

Келлин протащил меня еще несколько футов и поставил на ноги.

— Ничего личного, — сказал он, познакомил мое лицо с гравием подъездной дорожки и зашагал прочь.

Глава 55

Мне пришлось тридцать минут ждать детектива Шеффера, прежде чем он появился в коридоре с чесночным бубликом в руке. Шеффер выглядел еще более усталым, чем обычно, словно утро в убойном отделе выдалось напряженным.

— Нет времени, — сказал он. — Нужно разобраться с трупом. Хочешь со мной?

Через несколько минут мы ехали в сторону Ист-Сайда на «Олдсмобиле» такого густого коричневого цвета, что какой-то паршивка с чувством юмора написал на нем краской при помощи распылителя: «ЭТО НЕ ПОЛИЦЕЙСКАЯ МАШИНА» — с одной стороны по-английски, с другой — по-испански.

— Больше машин не было, только патрульные, — проворчал Шеффер.

Однако мне показалось, что ему нравится этот автомобиль. Несколько минут мы молча ехали по Коммерс.

— Ну, и что тебя ко мне привело?

— Думаю, нам нужно поговорить.

— Я предлагал тебе это два дня назад.

— И еще мне нужна услуга.

— Замечательно.

Шеффер связался с диспетчером, и тот сообщил ему, что фургон уже на месте и ждет возле дома. Шеффер выругался и высморкался в огромную красную салфетку, в которой принес бублик.

— Они ждут возле дома, — повторил он. — Замечательно.

— Чтобы запах оставался внутри, — сказал я.

Шеффер фыркнул — нечто вроде неохотного согласия.

— Твой отец был полицейским.

Мы свернули на юг, на Нью-Браунфелс, потом налево, где вдоль обочины стояли маленькие домики с земляными дворами.

— Ну, давай, я слушаю, — подтолкнул меня Шеффер.

Накануне — даже не знаю, в какой именно момент, — я решил рассказать Шефферу все. Наверное, около трех часов ночи, когда закончил очищать от гравия лицо, и так долго смотрел в потолок, что начал видеть мертвые лица на белой штукатурке. Возможно, они показались мне слишком хорошо знакомыми. Или я вспомнил, что вот-вот выйдет газета со статьей Карлона. А может быть, мне захотелось, чтобы Ларри Драпиевски и Карл Келли мной гордились. Так или иначе, но я ввел Шеффера в курс — со всеми подробностями.

Когда я закончил, он кивнул.

— Все?

— Вам нужно больше?

— Просто я хочу убедиться, что ты перестал пороть чепуху. Это все?

— Да.

— Хорошо. Дай подумать.

Я кивнул, и Шеффер снова вытащил салфетку.

— Может быть, когда я немного успокоюсь, мне расхочется надавать тебе пинков за глупость.

— Вам придется встать в очередь, — сказал я.

Я не понимаю, как Шеффер умудрялся вести машину одной рукой, прижимая другой здоровенную салфетку к лицу, но он сумел сделать все необходимые повороты, ни разу не сбросив скорость ниже тридцати миль в час и ни на кого не наехав. Мы остановились возле патрульных машин, припаркованных рядом с двухэтажным бирюзовым домом на Сальвадор. Как я и предполагал, все ждали снаружи. Тех, кто недавно побывал внутри, можно было сразу отличить от остальных по ярко-желтым лицам. Группа соседей, главным образом пожилых мужчин в халатах, начала собираться возле крыльца ближайшего дома.

— Однажды я непременно выясню, почему все решают умереть именно в одиннадцать часов. Видит бог — это час пик для трупов.

— У вас есть ватные тампоны или что-нибудь в таком же духе? — спросил я.

— В отделении для перчаток, и еще там лежит «Олд Спайс».

Я скорчил гримасу.

— Уж лучше буду нюхать мертвецов.

— Это вряд ли. Насморк имеет свои плюсы. Я вообще не чувствую запахов. Сейчас тебе насморк очень пригодился бы.

Я взял «Олд Спайс», вытащил два ватных тампона и засунул по одному в каждую ноздрю. Когда мы вошли в дом, я похвалил себя за предусмотрительность.

Жертвой оказалась пожилая вдова, миссис Гутьеррес. Если верить соседям, никто не видел ее несколько дней, пока один из парней, живущих в доме напротив, не забеспокоился и решил проверить, что с ней. Он открыл дверь, тут же захлопнул ее и вызвал полицию.

Я видел мертвые тела, но только не после того, как они провели в заполненной кровью ванне несколько дней при температуре плюс тридцать восемь. Смотреть на миссис Гутьеррес было нелегко. Однако я хотел кое-что доказать Шефферу, и оставался с ним, пока он изучал место преступления.

— Самоубийство — поцелуйте меня в задницу, — сказал он патрульному полицейскому и показал на рассеченное запястье распухшей руки миссис Гутьеррес. — Ты видишь следы пробных попыток?

Полицейский ответил, что не видит, и тут же отправился блевать в туалет. Шеффер взял руку трупа, высморкался и продолжил разговор со мной.

— Пробных следов нет, — сказал он. — Когда ты делаешь это сам, требуется две или три попытки, чтобы преодолеть боль. Кто-то другой рассек ей запястья.

Шеффер посмотрел на меня, наверное, в ожидании аплодисментов.

— Вы таким образом мне мстите? — спросил я сквозь ватные тампоны.

Моя мысль показалась ему забавной.

— Забудь, мальчик. Сейчас я покажу