Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

что ничто не пропало, не хотелось устраивать шум. Поэтому сначала полицейские решили, что я лгу, — он вздохнул. — Но мой адвокат доказал, что взлом был, и добился отмены обвинений.

— Слава богу.

— Именно. Ладно, давай выйдем. Все же надо покурить.

Мы стояли снаружи на холоде, он закурил.

— Я скоро брошу. Обязательно. Может, попробую перейти на электронные сигареты для начала. Ну а теперь к делу. Мне нужно с тобой поговорить о двух вещах. Первое — это работа. Мне очень жаль, но сейчас действительно крайне неудачный момент. Эмма и другие изо всех сил стараются удержать бизнес на плаву, но многие клиенты расторгли договоры. Теперь, когда обвинения сняты, я надеюсь постепенно все наладить. Но на это потребуется время, и я просто не могу сейчас никого нанять. Мне очень неудобно перед тобой…

— Все в порядке, — я пытался не выдать своего разочарования. — Рад, что все начинает налаживаться. А что второе?

Он выпустил изо рта облако дыма и пристально посмотрел на меня.

— Ты слышал о Карен?

Я уставился в землю.

— Да, это ужасно. Ты знаешь, что именно случилось?

— Передоз героина.

— Что?

— Да. Так сказала ее сестра, Вайолет, она дружит с моей женушкой. Вчера был официальный вердикт коронера. Героин. Не могу поверить, что Карен вляпалась в такое дерьмо.

Я тоже не особо верил в это.

— Она никогда не принимала наркотики, по крайней мере, когда мы встречались. Очень странно. Мы изредка принимали экстази, потому что ей кто-то сказал, что это любопытный опыт. Но героин?!

— Знаю. Я говорил с ней несколько недель назад, незадолго до всей этой истории с педофилией. Господи, кажется, сто лет прошло. Мы по большей части говорили обо мне, но я теперь пытаюсь вспомнить, не было ли каких-то странностей в ее облике или поведении. Нет, ничего. Большинство наркоманов выглядит совершенно нормально, особенно на ранних стадиях. Кстати, мы и о тебе говорили. Она сказала, что была очень рада тому, как ты в конце концов сделал для нее сайт. Но ей показалось твое отношение к работе немного странным.

Я не слишком внимательно слушал, потому что вспомнил тот фантомный текст, который читал под воздействием снотворного, тот, в котором она просила меня срочно ей позвонить. Текст, который я считал галлюцинацией. Я вздрогнул и спросил:

— А что было такого странного?

— Ты сам. Например, то, что ты послал свою подружку к ней за деньгами.

Я не сразу понял, о чем он вообще говорит.

— Что?!

— Карен сказала, что ты послал свою пташку разобраться по поводу сделанной работы. Карен страшно удивилась, подумала, что ты стал совершенным подкаблучником. И твоя девчонка заявила, что никто не будет больше использовать тебя в своих интересах. Эй, парень, ты в порядке? Ты в лице переменился.

Я мог думать лишь о том, что сказала Чарли в тот вечер, когда они с Сашей рассуждали за ужином про идеальное убийство. Она сказала: лучший способ все скрыть — выдать убийство за передоз.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — сказал я.

Глава двадцать девятая

Виктор подвез меня до дома на такси, а потом поднялся, пыхтя и тяжело дыша, поминутно восклицая, как это до сих пор никто не додумался установить тут лифт.

— Черт побери, Эндрю, ну и лестница! — ворчал он.

Я сделал себе чай с тремя кусками сахара, предложив и Виктору, но он отказался.

— А мне помогает — у меня низкий уровень сахара в крови, — сказал я, отхлебнув сладкий чай, который должен был вернуть меня к жизни, но сердце все равно билось неровно.

— Тебе виднее, — Виктор нашел банку кока-колы в холодильнике и вскрыл ее — пена выступила из отверстия с шипением, и мой оперированный глаз почувствовал воздействие газа. — Так расскажешь мне, в чем дело?

Я не мог смотреть ему в глаза.

— Это по поводу Карен. Настоящий шок.

Он пристально посмотрел на меня.

— Так ты знал, что твоя подружка с ней встречалась?

— Я… да. Я не хотел, но… — Я лгал и чувствовал себя отвратительно.

— Полное дерьмо, так я тебе скажу, — ответил Виктор. — Может, я ошибался в тебе, может, ты совсем не такой порядочный парень, каким я тебя считал.

Я не мог найти слов.

— В любом случае мне пора домой. Женушка готовит особый праздничный ужин.

— Конечно, спасибо…

— Да, не знаю, за что, но… — он скептически усмехнулся. — Давай осторожнее. Не хотел бы я, чтобы твоя подружка меня тоже навестила.

* * *

Через окно я увидел, как мой приятель идет по улице, а затем я упал на диван, обхватив голову руками.

Мне было отвратительно думать, что я лгал ему, но у меня не было выбора, по крайней мере до тех пор, пока все не прояснится у меня в голове. Если бы я сейчас сказал Виктору, что понятия не имел о визите Чарли к Карен, он стал бы задавать вопросы. А они привели бы меня к необходимости рассказать о своих подозрениях — тех подозрениях, которые казались весьма весомыми, пока Тилли не встала на защиту Чарли. И если бы я рассказал ему все это, он бы обратился в полицию.

Я не мог допустить этого сейчас. Сначала сам во всем разберусь. Я не хотел рисковать, потому что любил ее. Если она невиновна, но возникнет малейший намек на то, что я подозревал ее в столь ужасных вещах, я потеряю ее. Никакие отношения не смогут выдержать груза таких обвинений.

Я сделал себе кофе, умылся холодной водой. В голове немного прояснилось.

Итак, что мне было известно: Чарли сказала, пусть и в шутку, что если бы хотела совершить убийство, постаралась бы выдать его за передоз. И Карен, которая, насколько мне известно, никогда не принимала наркотики, умирает от передоза героина. Чарли втайне от меня посещает Карен незадолго до ее смерти. А еще Чарли сказала мне, что Карен, по ее мнению, использовала меня, и те же слова она сказала Карен.

Если бы я был присяжным, какое бы решение я принял относительно ее виновности? Все это были косвенные улики. Чарли могла бы сказать в свою защиту, что она просто шутила о передозе, что на самом деле она никого не убивала.

А что насчет ее мотивов?

Тут все просто: ревность. Чарли злилась, что я работаю на Карен, уговаривала меня не иметь с ней дела. Может, она думала, я все еще интересуюсь своей бывшей подружкой, что у нас продолжается роман. Но я не проявлял никаких признаков увлеченности Карен,