Веронская насмешница - Кристина Додд

Нянюшка полоснула кинжалом по его вытянутой руке.

– Уйди от нее прочь, демон!

В ошеломленной тишине Ваал коснулся раны и уставился на нее, словно не мог поверить, что его плоть рассечена и из руки течет кровь. А потом он спустил на нас свою стаю, издав вой вожака.

Нянюшка исчезла, как до этого Томмазо. Да, она отчаянно сражалась, повергая противников наземь ножом, кулаками, пинками, однако их было слишком много.

Когда стая подобралась ко мне, демон остановил ее взмахом руки.

В слабом лунном свете я кое-как его разглядела. Он выглядел по-человечески: с волосами, зубами, глазами (двумя), одним носом и одним ртом. Чуть повыше меня, широкоплечий, он не обращал внимания на сочившуюся из руки кровь. Судя по тому, как отчетливо звучала его речь, это был наемник или, возможно, мелкий дворянин из южных земель. Но его слова не подобали дворянину.

– Мне никогда раньше не доводилось поиметь княжескую потаскуху.

Я не стала ждать, развернулась и принялась ножом прокладывать себе путь сквозь толпу, пробиваясь к перекрестку. Что меня там ждало? Ничего нового, но я запаниковала, и в этом состоянии мне казалось, будто впереди безопасно, будто там есть место, где удастся укрыться.

Флагелланты могли бы со мной справиться, но демон выкрикнул команду, заставившую их отступить.

Это не имело значения. У меня все равно не было ни единого шанса.

Он положил руку мне на плечо.

Я крутнулась и ударила ножом.

Предводитель флагеллантов выбил его из моей руки.

– Княжья потаскуха!

С торжествующим хохотом он схватил меня за локоть.

– Я не потаскуха! – закричала я. – Я – невеста князя Эскала!

– Еще лучше! Княжья девственница. Твое падение станет предвестником падения Вероны, а потом ты сгоришь. Из пламени, которое мы здесь разожжем, родится новый мир, и он будет принадлежать нам!

Раздались ликующие крики – и вдруг вспыхнул свет.

Все головы поднялись к небу. На вершине башни горел чистый белый огонь.

Светильник Лисандра.

Глава 40

Флагелланты дружно ахнули.

А на дальней стороне башни зажегся еще один светильник, такой яркий на фоне темного-темного неба.

Ропот пронесся по толпе:

– Это свет Божий!

Демон вздернул подбородок и потащил меня вперед. Его взгляд пронзал насквозь.

– Вовсе нет, это просто фокус!

Я почуяла шанс спастись и воскликнула:

– Божье око видит ваши грехи!

Даже не взглянув в мою сторону, демон нанес мне сильный удар, способный свалить с ног. Но я не упала, поскольку Ваал до сих пор держал меня за локоть, и когда мои колени подогнулись, пнул в живот. Я не могла закричать, потому что перехватило дыхание. По лицу потекла кровь, все внутри перевернулось, началась рвота, и Ваал оттолкнул меня. Кретин! Я тут же сунулась под юбку, выхватила из ножен на лодыжке стилет и всадила ему в бедро.

Демон вполне себе мог кричать. Он и закричал, когда падал на землю. Я выдернула стилет и откатилась в сторону. Пришлось спрятаться. Спрятаться среди леса мужских ног, неподвижных и напряженных.

– Чтоб тебя… женщина! – Голос Ваала дрожал от изумления, презрения… и боли.

– Мессия повержен! – крикнул один из дисциплинати, а другой поддержал:

– Бог нас осуждает.

– Он – лжемессия! – вновь раздался первый голос.

Я упала рядом с колом, который один из таращившихся в небо мятежников упер в землю и держал еле-еле. Мне ничего не стоило вырвать его. Оглянувшись, я увидела, как демон ползет в мою сторону, зажимая кровоточащую рану на бедре. Он не сводил с меня глаз, которые горели маниакальной яростью. Я его ранила. Он считался неуязвимым, мессией, которому поклонялись его люди, и вдруг женщина, всего лишь женщина, пустила ему кровь.

Загорелся третий светильник, и по толпе прокатился потрясенный ропот. Паника нарастала.

Я боялась Ваала. Боялась его целей, его мщения. Боялась, что толпа растопчет меня и размажет по камням мостовой. Пришлось заставить себя подняться на ноги и бежать. Бежать! Только бегство давало мне шанс.

Сил переставлять ноги почти не было. Удар в живот дорого мне обошелся. От каждого движения к горлу поднималась желчь, при каждом вдохе перехватывало горло.

Я обернулась.

Ваал настигал меня, и на его мрачном лице была написана решимость победить.

Но он больше не думал о том, чтобы надо мной надругаться.

Его влекло убийство. Он убьет меня, даже если это будет последнее действие в его жизни.

Мне не оставили выбора. Я взмахнула колом и прошлась им по лодыжкам стоящих вокруг мужчин, расчищая поля боя, а потом повернулась к Ваалу, держа в одной руке кол, а в другой – стилет.

Ваал осклабился. Он держал нож, который раньше выбил у меня из рук, и целил его острием прямо мне в сердце. Возвысив голос, чтобы было слышно и мне, и мятежникам, он провозгласил:

– Справедливость восторжествует. Ты умрешь от собственного клинка.

Вероятно, так и случилось бы, ведь лезвие было длинным, и руки Ваала – тоже. Но папа научил меня сражаться, а значит, моему противнику тоже не избежать страданий.

Он поднялся с земли, снова становясь непобедимым демоном. Но тут у него за спиной кто-то деликатно кашлянул, и мужской голос произнес:

– Прошу прощения, но сейчас загорится еще один огонь Божьего гнева. И тогда вы умрете.

Ваал обернулся и оказался лицом к лицу с… Лисандром во все еще грубой рабочей одежде. Мой Единственный и Неповторимый закричал:

– Вы все умрете! – и театральным жестом указал на башню.

Там вспыхнул четвертый светильник.

И Лисандр пронзил сердце Ваала своей шпагой.

Глава 41

А потом он отскочил от тела Ваала, чтобы помочь мне. Едва успел, потому что, как я и опасалась, началось паническое бегство дисциплинати. Одной рукой Лисандр поддерживал меня, а в другой держал шпагу и прокладывал им дорогу в давке, пока мы не оказались в безопасном дверном проеме. Оставив меня опираться на прохладную стенку, он встал передо мной, держа наготове окровавленный клинок. Мятежники разбегались в разные стороны, налетая друг на друга, сбивая с ног и топча. В ночи звучали пронзительные крики упавших, а потом раздался мужской голос:

– Князь идет! Князь Эскал здесь!

– Если даже он здесь, ему не удастся прекратить этот хаос и навести порядок, – тихо сказал мне на ухо Лисандр.

– Согласна. Бунт так и будет идти своим чередом. – Я схватилась за живот, который здорово болел. – Ты видишь нянюшку или Томмазо?

– Не вижу. Если им повезло, они тоже стоят в каком-нибудь дверном проеме.

Именно на это я и возлагала с молитвой свои надежды.

– Как