Веронская насмешница - Кристина Додд

Дион перевел взгляд с меня на Томмазо, с меня на нонну Урсулу, с меня на нянюшку.

– Дион, вы не думаете, что не просто так получили свою рану? Что вы остались во дворце, когда ваши товарищи отправились сражаться, по Божьему промыслу, чтобы защищать юную княжну и старую княгиню?

Княжна Изабелла стала заламывать руки.

– Кэл убьет меня, если я отпущу тебя без охраны. Ты должна взять паланкин.

– Паланкин князя привлечет внимание флагеллантов, – сказал Дион.

Я кивнула в знак согласия, показала княжне стилет на лодыжке, а затем кивнула на Томмазо, который стоял, скрестив руки на груди, мрачный, недвижимый и надежный, готовый меня защитить.

– Прошлой ночью мы слышали крики, видели огни, чувствовали запах дыма. А сегодня ничего такого не видно, не слышно, и запахов тоже никаких нет. Дисциплинати напуганы действиями князя Эскала и его людей.

Нянюшка заверила:

– Я кралась по улицам и ждала беды, – тут она коснулась блестящего кончика своего ножа, – но все было тихо. – На последнем слове ее голос дрогнул, будто она боялась его произносить, чтобы не сглазить.

– Надо спешить. – Я позволила нянюшке набросить мне на плечи мой темный плащ. Она завязала его у меня на шее, натянула капюшон. – Чем дольше медлим, тем позже придем, а я нужна моей дорогой маме. Если Кэл вернется, расскажите ему обо всем. Он поймет. – Еще бы, ведь он сам потерял свою дорогую мать, княгиню Элеанору, вскоре после рождения княжны Изабеллы.

Я улыбнулась юной женщине, такой красивой и невинной, и расцеловала ее в щеки. Пообещала ей и Диону, что не выпущу из рук ножа, а Дион в свою очередь пообещал, что скорее умрет, чем допустит, чтобы княжна или княгиня Урсула пострадали.

Старая Мария с иглой в руках поднялась на ноги.

Когда я направилась к дверям, передо мной предстал призрак.

– Вы не остановите меня, – сказала я.

– Я и не пытаюсь, – ответила раздраженно нянюшка.

– Это я призраку князя Эскала-старшего, – объяснила я ей.

Нянюшка и Томмазо дружно отшатнулись.

– Конечно, не остановлю. – Призрак выглядел не таким плотным, как во время нашей встречи, он истончился, стал прозрачнее. – Ты – упрямая глупая женщина, вообразившая, что способна справиться с любыми испытаниями в борьбе за правое дело.

Я не остановилась.

– Моя мать во мне нуждается.

– Знаю. Я тоже в тебе нуждаюсь, но госпожа Джульетта на первом месте в твоем сердце. – Он вздохнул, будто у него были легкие и все такое прочее. – Так и должно быть. Я слышу, что происходит за пределами замка. Будь осторожна, Рози. Будь сильной. Будь умной.

– Вы совсем как мой отец говорите.

– Как же иначе! Я ведь твой свекор!

– Пока нет.

– Вот именно. – Похоже, он думал, будто что-то доказал этим утверждением. – Ты ничем не поможешь ни своей матери, ни мне, ни Кэлу, если погибнешь по дороге.

– Вот именно, – эхом отозвалась я. – Я буду осторожной, сильной и умной, и я вернусь, чтобы найти вашего убийцу. – Охранники распахнули передо мной дверь. – Вы же понимаете, что мы подобрались к нему близко. Нонну Урсулу чуть не убили. Паскета исчезла. Кто-то отчаянно старается скрыть правду, и мы найдем его.

– Скоро. Это должно произойти скоро. – Его голос был слабым и печальным.

– Выбора нет, князь. – Я остановилась. – Пока меня не будет, посидите с нонной Урсулой. И продолжайте с ней разговаривать.

– Ерунду говоришь, как я с ней останусь? Когда тебя тут нет, нет и меня.

– Она – ваша мать. Старайтесь! – Я послала ему воздушный поцелуй и охотно покинула безопасный дворец. За моей спиной захлопнулись двери и загремели замки. Впереди шел Томмазо, тылы прикрывала нянюшка, а я двигалась по улицам Вероны и казалась бесстрашной.

Но в глубине души жили память и страх перед мужчиной с горящими адским огнем глазами.

Глава 39

Сегодня Верона не походила на себя. Окна всех домов закрывали ставни. Я плотнее запахнула плащ, опустила голову и старалась двигаться быстро и бесшумно, чтобы не слышны были ни шорох юбок, ни звук дыхания.

Все притихло, будто город накрыло снегопадом. Не ощущалось ни ветерка, а над горизонтом поднялся серп месяца.

Горожане оставались за запертыми дверями. Звуков сражения не было слышно даже вдалеке. Небеса не заливало зарево пожаров, и если дисциплинати не отказались от борьбы, значит, они сменили стратегию. Как там сказал Кэл? «Боюсь, среди них есть местные воины и наемники, которые сейчас не у дел. Слишком уж они хорошо сражаются». И еще: «Они верят, что среди них мессия, человек по имени Ваал, ложный бог, который говорит им, что когда они возьмут нашу возлюбленную Верону, то завладеют ее женщинами и богатствами. Сам же он станет их милостивым господином».

Я представила, как Кэл со своими людьми выслеживают флагеллантов, которые притаились в засаде с бичами, ножами и дрынами в руках. Двери лавок на рыночной площади были крест-накрест забиты досками, и мы крались вдоль стен, ныряя из одной тени в другую. Оказавшись среди узких улочек по другую сторону рынка, я вздохнула от облегчения. Еще немного, и я буду с мамой, чтобы помочь ей произвести на свет младенца, который решил родиться прежде срока. Господь наш всемогущий на небесах и его пресвятая матерь Мария, молю, пусть моя мама благополучно разрешится от бремени…

Пожалуй, мне не следовало отвлекаться и тревожиться о маме, вместо того чтобы оставаться начеку, поскольку случилось вот что: едва мы свернули в узкую темную улицу неподалеку от Каса Монтекки, тишину нарушил мужской голос:

– А вот и она! Княжья потаскуха!

Из мрака дверных проемов хлынули флагелланты и устремились к нам, подобно волкам, скалящим острые зубы. Стремясь оставаться незаметными, они избавились от своих броских одежд, но не от кольев и бичей, и едва только мы развернулись, чтобы попытаться убежать, они окружили нас вихрем воя и ярости.

Томмазо оборонялся ножами и кулаками, заставив многих нападавших закричать от боли, но вскоре повалился на землю под градом ударов и пинков.

Мы с нянюшкой стояли спина к спине с кинжалами в руках и не давали негодяям на нас наброситься. Так мы прокладывали себе путь к концу улочки, но угрюмая толпа вокруг все росла. Стало тихо, и это была тишина ожидания. Дисциплинати наслаждались нашим страхом, пробовали его на вкус, пустив в ход языки и скаля гнилые зубы. Они ожидали… чего-то.

Или кого-то.

Когда этот кто-то выступил вперед, я узнала его. Это был Ваал, человек с горящими, как пламя,