Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Зрение обострилось, зрачки сфокусировались. Я обрела ясность сознания, но при этом чувствовала клиническое нервное истощение, когда снова вырулила на шоссе. В голове пронеслась картина, как лопаются шины и нас выносит на встречную полосу, пока Джейн делает селфи с надутыми губками.

– Скажи мне, что это не для Майка.

Она улыбнулась.

– Ты даже через миллион лет не догадаешься, для кого это.

– Хм… – Я притворилась, что мне интересно, а затем перечислила всех, с кем мы работали.

– Я спала с половиной из этих людей, – признала она, размышляя, – но нет.

– Это надежный мужчина твоего возраста, кто мог бы стать хорошим отцом?

– Сейчас мы общаемся только онлайн. Но мы встречались в реальной жизни до того, как я появилась здесь. Так что пока не знаю.

– Не могу поверить, что ты никогда не говорила мне об этом.

– Папа приедет? – встрепенулся Ларк.

– Нет, милый, – ответила я, а затем прошептала Джейн: – Для кого это селфи?

– Следи за дорогой, хорошо? – отмахнулась она. – В любом случае разговор не для маленьких ушек. Дети в машине, не забыла?

* * *

Когда мы прибыли в очаровательный прибрежный городок, я остановилась на парковке с оплатой за целый день, и Джейн выскочила из «субару». Ох уж это упругое тело и гладкая кожа, полная коллагена, естественной влаги и, вероятно, немалого количества ботокса! Никакие витамины не дадут такого эффекта. Я боролась с чувством ревности, что она общается с неизвестным мне человеком из своего прошлого, что, возможно, она уедет к нему в Лос-Анджелес, что время, проведенное с ней, скоро станет лишь кратким эпизодом в книге моей памяти.

Я вытащила Ларка из машины и закинула на бедро.

– Мамочка, ты птица или я птица? – прошептал он мне на ухо.

– Оба.

Он хихикнул.

– Только я.

– Ладно, только ты. Ты чайка?

Глаза у сына были светло-голубые, как когда-то мои. Он цеплялся за меня маленькими ножками и смотрел на побережье Орегона, которое никогда не станет Гавайями. Никогда здесь не будет пальм, и той особой жары, и тропических ливней, которые налетают и заканчиваются в считаные минуты. Тихоокеанское побережье Орегона славилось неуклюжей скалистой красотой, ледяными туманами и пронизывающим ветром. Как-то раз, когда я была здесь, туман так сгустился, что с песчаного берега было не видно воды. Казалось, будто я нахожусь на Луне. Сегодня, однако, погода была ясной, пляж красивым, а море спокойным. Мы прошли мимо магазинов ко входу на пляж, и Нова и Ларк побежали вперед. Не Гавайи, но океан служил лекарством независимо от этого. Я наблюдала, как играют дети, а Джейн закрутила длинные волосы в узел, вбежала в воду и поплыла, гребя руками от груди. Она не мочила голову, держа ее над водой, а ты всегда окуналась целиком. У меня никогда не возникало желания плавать в океане в Орегоне. А если Джейн утонет? Дети начали звать ее, но она заплывала все дальше и дальше. Слишком далеко.

Мой отец тоже всегда заплывал слишком далеко. В день своей смерти он сказал мне: держись за плечи. Это была игра, в которую мы не играли много лет, с тех пор, как я была десятилетней девочкой, только прибывшей на остров. Мы назвали эту игру «личный дельфин». «Давай я буду твоим личным дельфином», – сказал он. Ты тогда едва оправилась от его нападения на Северном берегу. Отец решил, что поездка на пляж снимет напряжение, в котором мы жили. Положит новый старт. Мы знали, что это наш последний хороший день с ним, прежде чем мы расстанемся навсегда.

Высадив выстрелом стекло в раздвижном окне, отец выбил тебе один из коренных зубов и гонял тебя, как мне показалось, часами, прежде чем повел нас в «Джимми» под прицелом ружья, а наши билеты на самолет, разорванные в клочья, остались валяться на полу. Он собирался убить нас всех, так он сказал. Но не хотел делать это «в доме твоего парня». Он вбил себе в голову, что, кто бы ни помогал нам, это твой любовник, в существовании которого он давно был уверен, и наконец-то подозрения подтвердились.

Но, вернувшись в квартиру, мы окунулись в жуткое спокойствие, которое обычно следовало за вспышкой насилия, когда было неясно, сдержит ли отец свое обещание расправы, или возможна отсрочка. Ощущение, что мы могли бы выбрать собственный путь, если бы сделали все правильно, тяготило нас. Тебе нужно было в отделение неотложной помощи, но сначала ты приготовила имитацию лобстера – треску, завернутую в сыр и запеченную, – и мы ели молча, точнее, ты возила еду по тарелке, поскольку не могла открыть рот. Одна сторона лица карикатурно раздулась, а глазное яблоко полностью окрасилось красным. Я снова и снова тянулась пальцами к склеенным запекшейся кровью волосам на затылке. Рана от падения, когда я поскользнулась на плитке, перестала кровоточить еще до того, как мы уехали с Северного берега, но все еще пульсировала. Мой отец закончил есть, похвалил твою готовку и встал, чтобы спокойно осмотреть мою голову. Я почувствовала, как он нежно раздвинул волосы и надавил пальцами вокруг пореза. В армии он прошел начальную подготовку в качестве военного медика. Я услышала, как ты предложила принести аптечку первой помощи, и постаралась забыть о своем теле и сосредоточилась на нашем следующем плане побега.

У нас еще оставались припрятанные деньги. Он не нашел их. Мне хватило ума засунуть купюры внутрь подкладки поясной сумки. На этот раз мы не станем колебаться. Мы поедем прямо в аэропорт. Я больше никогда не позволю отцу залечивать раны, которые он же и нанес.

– Теперь займись ею, – сказала я отцу, когда он закончил латать мою рану. Ты выглядела нехорошо; выглядела так, будто в любой момент свалишься. Отец послушно выполнил мою просьбу.

Так что несколько недель спустя, когда мы снова набрались смелости, отец все еще не знал о нашем новом плане. Теперь мы разыграем карты правильно. Он ничего не заподозрит. Мы взяли с собой на пляж кулер с газировкой и спам-мусуби[74]. Ты читала сонник под соломенной шляпой. Отец надел узкие плавки в европейском стиле. Волосы у него были волнистые, до плеч, густая борода, и я ненавижу избитое описание «искрящиеся глаза», но глаза у него искрились, а задний золотой зуб подмигивал на солнце. Медальон поблескивал в гнезде курчавых волос на груди.

– Я слишком большая для личного дельфина, – возразила я. – Ты не сможешь плыть.

Ты бросила на меня сердитый взгляд: делай, что он говорит.

– Что, не можешь поиграть с отцом? Может, предпочтешь найти нового папочку, вроде…

– Ладно. – Все что угодно,