Эдди Флинн - Стив Кавана

невероятную способность этих убийц скрывать свою истинную натуру от всех, включая самых близких им людей. Во-вторых, это вызывает у людей неуютное чувство. Если такое могло случиться с этими женщинами, то не может ли произойти вообще с кем угодно? Насколько хорошо вы знаете своего собственного супруга, брата или отца? Однако люди из публики всегда считают, что это вина женщины. Что это она была слепа к правде. Что, окажись они сами в такой же ситуации, они бы знали.

Психологические барьеры в работе присяжных зачастую невозможно преодолеть. Всего-то, что потребуется от окружного прокурора в этом деле, – это укрепить мнение присяжных о том, что Кэрри Миллер знала, что ее муж – убийца, и помогала покрывать его. А эти ее так называемые подозрения будут только на руку. Легкая победа даже для посредственного обвинителя.

И хотя дело против Кэрри Миллер выглядело бы намного более убедительным, если б им удалось доказать, что она знала, что он убийца, это все-таки не было настоящей причиной, по которой Пельтье пришлось искать альтернативного защитника.

– Мистер Пельтье, вы могли бы сэкономить уйму времени, если б были честны на этот счет. Мы бы все равно это выяснили, если б согласились взяться за это дело.

– Конечно, но на этом этапе было бы уже слишком поздно. Вы бы уже согласились взяться за это дело и были официально зарегистрированы судом в качестве адвоката обвиняемой.

– Что-то я не пойму… – присоединилась к разговору Дениз. – Только из того, что у окружного прокурора имеются ваши старые записи, вовсе не следует, что вы не можете представлять интересы Кэрри Миллер.

– Это как раз следствие того, что у окружного прокурора имеются мои записи, – возразил Пельтье.

Я сразу понял, в чем дело, в ту же секунду.

– Вы больше не можете быть ее адвокатом. Вы вообще не можете выступать в качестве адвоката на этом процессе, – сказал я.

Пельтье глубоко вздохнул.

Я продолжил:

– Кэрри Миллер сообщила вам, что подозревает своего мужа в серийных убийствах. А это делает вас главным свидетелем обвинения.

Глава 3

Эдди

В сопровождении Пельтье, который ехал за нами на своем «Мерседесе», мы выкатили за пределы Манхэттена на кремовом «Джипе Гранд Чероки» с Блок за рулем. Полуденное движение было не особо плотным, и продвигались мы практически без задержек. Гарри устроился спереди, чтобы Кейт могла без помех углубиться в спор со мной на заднем сиденье. Через сорок пять минут мы уже были на дальнем конце Гранд-Сентрал-паркуэй, где она вливается в Лонг-Айлендскую скоростную автомагистраль. Небо, словно обитое серым листовым железом, упорно скрывало низкое ноябрьское солнце. С каждым днем холодало все сильней, но все же пока не настолько, чтобы заставить меня влезть в пальто.

– Я думаю, что Кэрри – просто еще одна жертва Песочного человека, – убеждала меня Кейт. – Для меня важно, чтобы мы показали миру правду. Дали ей право голоса. Я верю ей. Думаю, ты тоже поверишь.

– Я поговорю с ней, но если не буду окончательно убежден, мы уходим. Договорились?

– Ты ведь знаешь, что нормальные адвокаты так не поступают, верно?

– Если кто-то признается в содеянном, у меня нет проблем с тем, чтобы представлять его или ее интересы. Я рассказываю его историю суду и прошу проявить взвешенность при вынесении приговора. Иногда это условный срок, а иногда я желаю такому человеку всего наилучшего, когда он отправляется в тюрьму. Все совершают ошибки, и хорошо, когда кто-то способен их признать, но я уже очень давно решил, что больше не собираюсь нести ответственность за то, что вернул опасного человека обратно на улицы.

– Но ведь не ты это делаешь. Решение – за присяжными. Каждый имеет право на защиту, так работает система…

Кейт уже тогда была чертовски грамотным адвокатом, хоть и начала практиковать не так давно. Через пару-тройку лет она вполне могла выбиться в лучшие, однако закон еще не врезал ей хорошенько под дых.

– Системой можно манипулировать. Обычно как раз этим мы и занимаемся. Послушай: я же сказал, что поговорю с Кэрри Миллер. И если буду уверен, что она говорит правду, тогда мы возьмемся за это дело.

– Иногда я тебя просто не понимаю, – буркнула Кейт, отворачиваясь и глядя в правое боковое окошко.

Я надеялся, что она никогда не придет к пониманию моих мотивов на собственном опыте. Юстиция – это та игра, в которой повязки на глазах на самом деле носят юристы, а не статуи богини правосудия, стоящие на крышах судебных зданий с мечом в одной руке и весами в другой. Адвокаты по уголовным делам не спрашивают у своих клиентов, виновны те или невиновны. Они указывают клиентам, когда им следует положить карты на стол и признать свою вину в надежде на сделку с прокуратурой, а когда бороться. Но когда выигрываешь дело в пользу виновного, у этой победы есть своя цена, и я не имею в виду судебные издержки. В этот момент какая-то частичка такого адвоката умирает, пропадает без следа. Проделай это достаточное количество раз – и ты превратишься в зомби. А потом, когда в один прекрасный день ты в очередной раз снимаешь такого вот клиента с крючка, он выходит из зала суда и прямо с ходу убивает кого-нибудь еще – и вот тогда-то ты и получаешь этот удар под дых от судебной системы.

Около пяти лет назад я сам был в такой же ситуации. Только вот я смог остановить того парня, прежде чем он успел прикончить свою жертву. Прямо перед этим я вернул его на улицу. Это была моя вина. И с тех пор я каждый день расплачиваюсь за эту ошибку. Я научился переносить эту боль, не разделяя ее с бутылкой виски.

Тоже отвернувшись от Кейт, я уставился на деревья, мелькающие по обеим сторонам скоростной автомагистрали. Наконец свернув с нее, Блок быстро повезла нас по какому-то жилому району Олд-Уэстбери. Я заезжал в эту часть округа Нассау, наверное, всего пару раз своей жизни и ни разу не останавливался, чтобы осмотреться. Помню только, что каждый раз где-то поблизости суетились съемочные группы. Если вы снимаете фильм, место действия которого происходит в шикарном коттеджном поселке, то неизбежно оказываетесь в Олд-Уэстбери. Если не считать разве что городка под названием Атертон, что в Кремниевой долине, штат Калифорния, это наверняка один из самых богатых районов страны – с улицами, густо обсаженными деревьями, и огромными доминами, стоящими далеко от тротуаров.

Кэрри Миллер жила в маленьком закрытом поселке на Мидоу-роуд.