Эдди Флинн - Стив Кавана

Я покачал головой и сказал:

– Вы этого не заслуживаете, Кэрри.

– Может, и так. Я доверяла Дэнни и сомневалась в собственном рассудке. Из-за этого, из-за меня, погибли люди. И я виню себя в этом каждый божий день. Потому что, если б я была умнее, храбрее, то могла бы спасти некоторых из этих людей. Они мертвы, потому что я предпочла не раскрывать рот. И это то, что будет пожирать меня заживо до конца моих дней.

И тут я наконец увидел это у нее в глазах – то, что она скрывала.

Боль и чувство вины.

Кэрри Миллер подверглась лжи и манипуляциям со стороны человека, являвшего собой воплощение зла. Человека, которому она доверяла и которого любила. Я просто не мог себе представить, какую эмоциональную дань это могло взять с молодой женщины, какой удар ей могло нанести. И вдобавок ко всему, мерзость ее мужа каким-то образом запятнала и ее. Она оказалась в самом центре бури из ненависти, чувства вины и боли. Даже сидя на ее диване, я ощущал, как эти ветры кружат вокруг нее, угрожая разорвать ее на части. Не давая ни секундной передышки. Каждое осознанное мгновение ее разум подвергался изощренной пытке. Эта женщина находилась в камере психологических пыток. Мировые СМИ, ее знакомые, соседи и даже сама Кэрри медленно закручивали гайки, вонзая раскаленные булавки ей в мозг.

Я и сам сталкивался с болью и потерей. Я знал людей, полностью раздавленных горем. Оно разрушило их, и когда горе наваливалось на меня, как это частенько бывало, я боролся с ним. Поскольку знал: если я не сделаю этого, то оно затопит меня с головой.

Кэрри Миллер страдала так, как никто другой, кого я когда-либо встречал.

Я внимательно слушал, пока она говорила.

Трудно описать правду. У нее есть вес. Плотность. Она издает некий звук, когда проходит сквозь твою грудину, врезается тебе в душу, а затем падает куда-то в живот. Ты чувствуешь ее. Она так и витает в воздухе, такая плотная и неоспоримая, что кажется, будто от нее можно откусить изрядный кусок. В основном же ты просто понимаешь, с чем имеешь дело, когда слышишь ее.

Кэрри говорила правду. И тогда я понял, что буду бороться за нее.

Потому что никто другой не станет этого делать.

Конечно, выстроилась бы целая очередь из адвокатов, готовых взяться за это дело по карьерным соображениям или просто ради денег.

Деньги меня не волновали. Стоя там и глядя, как Кэрри разваливается на части на этом диване, я понял, что должен помочь ей. Мне хотелось верить, что она сумеет все это преодолеть. И больше всего на свете мне хотелось, чтобы она сама в это поверила.

Все мы порой испытываем боль. Рано или поздно тьма касается каждого из нас. Если я смогу помочь Кэрри пройти через это, если я сумею спасти ее, тогда, наверное, спасти можно кого угодно. Даже меня. Я стал адвокатом не для того, чтобы выигрывать дела. Я стал адвокатом, чтобы помогать людям. Это человеческий инстинкт. Наверное, лучшая часть любого из нас. И неважно, какую катастрофу вы видите в новостях – пожар, обрушение здания, землетрясение или теракт, – всегда находятся люди, которые бросятся навстречу опасности, пытаясь помочь.

Кэрри требовался кто-то, кто стоял бы сейчас рядом с ней. Кто держал бы ее за руку.

Ей требовалась Кейт и все остальные из нас.

Прямо сейчас Кэрри Миллер находилась в пылающем здании, а я стоял снаружи, готовый вскарабкаться по лестнице и вытащить ее оттуда.

Я посмотрел на Блок. Она улыбнулась мне, подмигнула. Гарри показал мне большой палец.

Я кивнул Кейт. Та сказала:

– Миссис Миллер, мы рады быть вашей новой командой защиты.

Глава 4

Песочный человек

Многие люди ведут двойную жизнь.

Кровожадный, безжалостный генеральный директор крупной корпорации в шикарном офисе на крыше высоченного небоскреба может быть у себя дома нежным, любящим родителем и супругом; заботливый, преданный своему делу в дневное время психотерапевт способен оказаться деструктивным, одержимым сексуальным партнером ночью; солдат, готовый без всяких колебаний лишить другого человека жизни на поле боя, вдруг содрогается при виде крови, текущей из разбитой коленки собственного ребенка. Люди не просто надевают другую одежду для каждой из своих жизней – они становятся совершенно другими личностями. Ситуация и окружение еще больше способствуют таким вот личностным изменениям.

У тех немногих людей, которые не похожи на остальных из нас – тех, кого некая неведомая сила толкает охотиться на своих собратьев без всяких угрызений совести или сожаления, – эта разница может быть еще более разительной.

Поскольку этот человек, один из тех немногих, сбросил свою внешнюю оболочку, словно чудище из ночного кошмара, которое появилось на свет, раздирая плоть своего хозяина острыми когтями. Он дал этой версии себя имя. И, находясь в шкуре этого своего чудовища, называл себя этим именем даже у себя в мыслях. Во всех остальных оно вселяло страх. В этом имени была сила. И он носил его с гордостью, это имя.

Песочный человек. Мистер Сэндмен.

Он скрывался уже в течение года, успешно избегая встреч с ФБР и полицией Нью-Йорка. Но больше не мог прятаться. Теперь у него была цель. Миссия. Которую никак нельзя было провалить.

Низкое красное солнце уже опускалось за полуразрушенную крышу отеля «Грейдис Инн», когда Песочный человек заехал на парковку перед входом. В округе было множество гостиниц. Эта часть Квинса находится неподалеку от аэропорта Кеннеди, так что практически представляет собой городок из дешевых отелей. «Грейдис Инн» был даже дешевле всех остальных, и вы получали ровно то, за что заплатили. Когда-то это был великолепный частный особняк, но все состояние владевшей им семьи было сметено в Черную пятницу 1929 года, когда рухнула Нью-Йоркская фондовая биржа, предвещая Великую депрессию.

Судя по внешнему виду здания, Великая депрессия все еще продолжалась. Здесь останавливались только те, кто оказывался в отчаянном положении, когда больше некуда деваться, или на мели, или в обеих ситуациях одновременно.

Деньги для Песочного человека не были проблемой.

В отличие от расплодившихся повсюду камер наблюдения.

В течение пятидесяти лет «Грейдис Инн» был первоклассным отелем, но время и отсутствие ухода довели его до практически полного запустения. Департамент юстиции Нью-Йорка поддерживал работу этого заведения в течение нескольких последних лет, придерживая для себя несколько предоплаченных номеров на случай секвестирования присяжных[179]. Это помогало отелю держаться на плаву, но