Эдди Флинн - Стив Кавана

Глаза у Честера отсутствовали, а голова была отсечена у основания шеи чем-то очень острым. Ровный и чистый срез говорил сам за себя. Рот был открыт в крике, которого больше уже никто не услышит. Рот и глазные впадины заполняло что-то темное, но это была не кровь.

Это был песок.

Дилейни довелось повидать много ужасных вещей на своем веку. Людей, разорванных на части. Замученных. Убитых. Ужас и муку последних мгновений, отчетливо отразившуюся на том, что осталось от их лиц. Она отступила назад, глубоко вдохнула и покрутила шеей, разминая ее, прежде чем шагнуть обратно, чтобы осмотреть голову более внимательно.

Вот тут-то они и услышали тиканье.

– Господи, да какое-то устройство, видать, у него в голове! – бросил Билл, но, прежде чем успел сказать что-то еще, Дилейни перебила его.

– Это не механизм. Послушай, – сказала она.

Они замерли, затаив дыхание, и опять услышали это – быстрое ритмичное пощелкивание. Сняв с пояса фонарик, Билл посветил им в сумку, и что-то крошечное и черное метнулось по передним зубам Честера от внезапной вспышки света. Это была не тень. А какое-то насекомое.

– Сверчки, – выдохнул Билл. Он затаил дыхание, едва только заслышав непонятное тиканье.

– Это не сверчки, – возразила Дилейни. – Они слишком маленькие. Да и звук не такой.

– Пора уже сажать Кэрри Миллер, – сказал Билл. – Она наверняка передала всю информацию о процессе своему мужу, и теперь он убирает ключевых свидетелей обвинения. Я сейчас позвоню окружному прокурору, и мы обеспечим круглосуточную защиту каждому свидетелю по этому делу.

– Билл, нам нужно нечто большее. Ради бога: Честера показывали в утренних новостях! Я же говорила тебе еще несколько месяцев назад, что нам нужно привлечь…

– Ни за что! Я категорически против.

– Ну что ж, все, что мы до сих пор пробовали, благополучно провалилось. Результатов – ноль. Если и есть человек, который способен вывести нас на Песочного человека, то это Гэбриэл Лейк.

– Ты и вправду в это веришь?

Дилейни кивнула:

– Он единственный человек из тех, кого я знаю, который способен думать так, как они.

– И есть причина, по которой он может мыслить как убийца, не так ли, Пейдж?

Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Сонг перебил ее:

– Я не могу на это пойти. Он опасен, и я ему не доверяю.

Она покачала головой. Переубедить Билла так и не удавалось.

Оба двинулись к выходу, оставив криминалистов и судмедэксперта осматривать сумку и голову. И эти маленькие насекомоподобные существа в песке, и издаваемые ими звуки были Дилейни чем-то знакомы, но в данный момент она не могла вспомнить, чем именно. Убив два часа, они опять так ничего и не добились. Песочный человек лишь посмеялся над ними. Посмеялся над Биллом и Дилейни. Она почти не разговаривала с Биллом после того разговора про Лейка. Он все равно не стал бы слушать. Когда что-то не складывалось, такие люди, как Билл Сонг, были способны предвидеть лишь чисто политические последствия. Они думали только о себе. О своей карьере.

Вслед за Лейком тянулось столько всякого сомнительного багажа, что не влезло бы и в «Боинг–747», но с ним приходили и результаты.

Он был охотником за людьми. В прямом смысле этого слова, и сейчас Бюро нуждалось в нем больше, чем когда-либо.

Вконец измотанная, Дилейни направилась к своей машине, оставленной на парковке. Рядом с ней она заметила какой-то старый универсал – задняя дверца у него была на дюйм приоткрыта. На заднем сиденье валялись скомканные одеяла. Вероятно, кто-то из многочисленных бездомных в городе нашел себе неплохое местечко для ночлега. Дилейни поехала обратно в город, надеясь, что впереди ее ждет сон. Резко спавшее напряжение, которое она испытывала в ожидании команды саперов, вкупе с ударом, нанесенным потерей свидетеля, высосали у нее энергию почти до нуля. Именно этого и добивался Песочный человек, который убивал, когда ему только заблагорассудится, и дразнил полицию и ФБР как только мог. Дилейни очень опасалась предстоящих дней.

У Бюро имелось с дюжину объектов недвижимости, разбросанных по всему Нью-Йорку. Даже несколько на Манхэттене – вроде той квартиры, где Дилейни проводила время, работая над делом Песочного человека. В основном в таких местах укрывали свидетелей или потерпевших, когда это требовалось, но иногда ими пользовались прикомандированные агенты. Она остановилась именно на этом здании, потому что оно было одним из тех немногих, в которых имелась подземная парковка. Квартира сама по себе была не ахти какая, так что парковочное место внизу обладало не меньшей ценностью, чем объект, к которому оно прилагалось. Открыв при помощи радиобрелока шлагбаум, Дилейни съехала по пандусу и отыскала свое место на тускло освещенной подземной парковке. Заглушила двигатель. Вздохнула, расправила плечи и откинула голову на подголовник.

Уже закрывая глаза, она мельком увидела, как над головой у нее метнулось что-то тонкое и черное, резко упав вниз, а затем…

Послышался треск пластмассовых зубчиков, когда одноразовую стяжку туго затянули у нее на горле, перекрыв доступ воздуха и заставив ее широко распахнуть глаза, разинуть рот и прижаться затылком к подголовнику. Ее пальцы вцепились в шею, а ноги забарабанили по коврику под рулем, обдирая лодыжки о педали.

В зеркале заднего вида Дилейни углядела фигуру у себя за спиной. Сильная рука схватила ее за макушку, удерживая голову, а другая вонзила ей в шею что-то острое. Когда рука убиралась обратно, она мельком заметила иглу шприца, мокрую от ее собственной крови.

Ноги не слушались. Руки безвольно упали, волной накатили тошнота и головокружение. Когда глаза сами собой закрылись, показалось, будто она слышит телефонные гудки: один… другой… третий, а потом – потрескивание четок.

Горячее дыхание коснулось ее шеи.

А затем послышался голос. Настоящий, а не галлюцинация, вызванная наркотиками. Низкий, хрипловатый баритон, который почти мгновенно усыпил ее.

«Мистер Сэндмен, навей ты мне сон… Пусть будет сладким и радостным он…»[186]

Глава 7

Эдди

Закрыв лежащую у меня на столе папку с делом Кэрри Миллер, я откинулся в кресле и прислушался к ночной тиши. Еще мальчишкой я как-то смотрел в школе передачу о природе, записанную на видеокассету. Речь в ней шла о тропических лесах Амазонки, и я помню слова диктора о том, что после захода солнца в джунглях по-прежнему кипит жизнь.

То же самое и на Манхэттене. Шум, производимый уличным движением и людьми, наверняка отлично слышен и днем