Свидание на краю бесконечности - Ольга Геннадьевна Володарская

нас застукает и решит, что мать его шуры-муры на старости лет крутит. А уж когда я про Батыра заговорил, вообще разозлилась. «Сговорились вы, что ли? — возмущалась она. — Тащите меня в прошлое против воли!» И на дверь указала. А я так и не понял, кто это «мы».

— Вы и Фатима, — разъяснила Алиса. — Она до вас была у подруги, и тоже, наверное, разговор о дедушке завела. — Припомнив одну ее фразу, Алиса задала вопрос не в тему: — Правда, что вы тоже на Ильяса зуб точили?

— Когда его убили, у меня едва молочные выпали, — с сарказмом проговорил тот. — Точить нечего было. С чего ты взяла?

— Фатима сказала, что вы в гаражах подворовывали, а он вас застукал.

— Вот же мымра! По малолетке я на самом деле угонял велики, но за это меня отец своим протезом поколотил, а никак не Ильяс. Я его знал только понаслышке.

— Как думаете, кто мог напасть на Тамару Кикнадзе? — вклинился в разговор Саня.

— Вообще никаких предположений нет. Я и милиции так сказал. А если они там думают, что это я сделал, пусть докажут.

— Они вас как свидетеля опросили, — успокоил старика он. — Вы не волнуйтесь.

— Я злюсь, это другое. — Он снова пыхнул. — Не хотите коньячку выпить? «Старый Ташкент» еще остался.

— Нет, спасибо, пойдем мы.

Азиз Мустафович не стал их задерживать. Сцепив трубку золотыми зубами, он зашагал к крыльцу.

— У нас не принято, но я помяну твоего деда сейчас, — бросил он через плечо. — И пусть земля ему будет пухом. — И скрылся за дверью.

— Между прочим, ты так и не сказала, где намерена развеивать прах, — заметил Саня. — Я думал, ты в ботаническом саду присмотрела пальму, но мы приехали сюда.

— Пойдем, я тебе покажу. — И повела его все к тому же магазину тканей. — На этом месте стоял дом, в котором Дмитрий Валентинович жил.

— Но его снесли.

— И сад, за которым он ухаживал, выкорчевали. — Она указала на заасфальтированный участок, превращенный в мини-парковку. — Но дерево, что росло за забором, вот оно. — Алиса похлопала по стволу пышную чинару. Ее пожалели и не срубили. — На фотографии она запечатлена, посмотри, — и передала Сане снимок.

— Подросла красавица.

— За пятьдесят пять лет? Естественно. Помню, как дед рассказывал о том, как собирал плоды дерева, чинарики, как он их называл, и настаивал на спирту.

— Зачем?

— Услышал от кого-то, что полученное снадобье от всех болезней помогает.

— Вообще-то чинариками и отравиться можно.

— Дядька Мустафа так ему и сказал. Но только после того, как насладился забавным зрелищем: хихикая, понаблюдал за тем, как Батыр плоды собирает, чистит, моет, спиртом заливает. Любили они друг над другом подшутить.

Алиса достала из сумки кувшин. Откупорила его.

— Как считаешь, нормальное это место? — спросила она у Сани. — Или вообще вся эта затея с прахом — дурь? Язычество сплошное…

— Или индуизм. Но такова была воля покойного.

— Ты прав. — Она перевернула графин и, обходя чинару кругом, принялась высыпать прах. — Дед же в духов верил. Только в них да в шаманов, с ними общающихся. Не в ад или рай думал попасть, а слиться с бесконечностью.

Она вытряхнула последние частички пепла на землю. Они смешались с опавшей листвой, пожухшей травой, чешуйками отделившейся коры, почвой и влагой, сохранившейся в ней, став единым целым. Алиса только в этот момент поняла, какой символичный обряд провела. Теперь и его тело слилось с бесконечностью природных циклов…

— Теперь и я хочу выпить коньяка, — выпалила Алиса.

— Не вопрос. Но ты что-то побледнела. Нехорошо тебе?

— На миг мне показалось, что я познала тайну мирозданья. Это пугает.

— А как ты к коктейлям относишься?

— Терпеть их не могу! — Спасибо и за это Эрнесту. Чтоб ему пусто было!

— Жаль, могли бы пойти в бар Ташкент-Сити, и я угостил бы тебя «Грязным мартини».

— Мы можем пойти в бар, но пить я буду что угодно, только не коктейли.

— Как пожелаешь. А если ты не против компании, я позову друга детства с женой. — Саня обнял ее за плечи. — Обещал сводить его перед отъездом в место, где умеют смешивать «Грязный мартини».

— С удовольствием познакомлюсь с ними. Как зовут твоего товарища?

— Каттани.

— Как комиссара?

— Точно. Я тебе сейчас о нем расскажу…

И принялся вспоминать детство, а Алиса слушала Саню и улыбалась. От уха до уха. Как идиотка.

«Почему как? — поправила саму себя Алиса. — Я она и есть. Влюбленная дурочка. И сейчас второй счастливый момент в нашей с Саней истории!»

Часть пятая

Глава 1

Она открыла глаза, но пелена на них мешала четко видеть: все было размыто и серо. Моргнув несколько раз, Тамара обрадовалась тому, что предметы начали вырисовываться. Вот спинка кровати, вот тумба с цветами, живыми и искусственными, вот окно, на нем жалюзи, и их не мешало бы поменять: через одну потрескались.

— Тамара Зурабовна, вы меня слышите? — донесся до нее мужской голос. Звучал он глухо, но только поначалу. — Как себя чувствуете?

Она повернула голову, чтобы увидеть рядом с кроватью бородатого мужика с кустистыми бровями. Черно-седая растительность покрывала чуть ли не все его лицо, если бы не очки, Тома не сразу бы поняла, куда ей смотреть, а хотелось в глаза.

— Вы доктор? — спросила она.

— Фархат Алиевич, к вашим услугам. — Тома уже и сама разглядела и халат на бородаче, и стетоскоп на его шее. — Так как вы?

— Нормально. Только пить хочется.

Врач дал знак медсестре, стоящей по другую сторону от кровати, и та поднесла к ее рту стаканчик с трубочкой.

— Что со мной стряслось? — утолив жажду, поинтересовалась Тома.

— А вы не помните?

— Смутно.

— Ничего, это пройдет. Вас только из комы вывели, и память должна восстановиться.

— Она меня и до этого подводила. — Почему-то слово «кома» Тамару не испугало. — Мой сын здесь?

— Мы отправили его домой отдохнуть. Но сейчас же позвоним.

— Хорошо.

— Но сначала нужно вас обследовать.

— Это потом. Я хочу видеть Жору. А еще Фатиму. Это моя заклятая подруга. У меня к ней серьезный разговор…

— Хочу напомнить, что главный здесь я, — прервал ее Фархат Алиевич. Он был не груб, но строг. — И не я вас буду слушать, а вы меня. Договорились?

Тома кротко кивнула. Ей уже нравился этот похожий на неандертальца мужик. На вид — чудище, а глаза умнющие, голос спокойный, руки нежные. Когда он осматривал Тому, ее не воротило от его прикосновений.

— Вы удивительно бодро выглядите, — заметил Фархат Алиевич, передавая пациентку