Свидание на краю бесконечности - Ольга Геннадьевна Володарская

Проводив их всех на ресепшен, Лейла помчалась проверять комнаты. Убраны были только две, но еще из одной гости выехали утром, а самая большая, четырехместная, давно не открывалась, поскольку не пользовалась спросом.

В итоге все у Шамутдиновых получилось. С горем пополам они расселили всех, а когда закончили, у Лейлы голова шла кругом. Таких шумных и суетливых гостей в их мини-отеле еще не было.

— Это птицы галдят? — спросила у вышедшей во двор внучки Фатима. Она стояла у окна и озиралась по сторонам. — Вернулись?

— Нет, бабуля, это наши новые постояльцы друг с другом общаются.

— Мы заселили ясельную группу?

— Группу китайских товарищей. Они, когда большой компанией собираются, всегда шумят.

— Скажи им, что после одиннадцати нельзя. Такие правила. — И захлопнула окно.

Тут затрезвонил мобильный Лейлы. Достав его, она просияла. Жора!

— Почему ты не сказала мне, что была у мамы в ТОТ день? — без приветствия начал он. — Мы провели с тобой вместе столько времени, а ты ни словом не упомянула об этом.

— Почему ты на меня кричишь?

— Разве? — Он всего лишь повысил голос, но и этот тот был ей неприятен. — Я возмущаюсь и имею на это права. Что за тайны, Лейла?

— Я не знала, как тебе рассказать…

— Это за тебя сделал следователь, и я едва сдержал эмоции, когда услышал новость.

— Тебя вызвали на допрос?

— Я в отделении, но по другой причине. Назову ее, как только ты ответишь на вопрос: зачем ты приходила к моей маме?

— Хотела поговорить с ней о нас. Попытаться ее переубедить. Мне до этого сон приснился, в котором мы едем на машине куда-то в горы… Он был таким реальным, что я вдруг поверила в то, что все можно изменить.

Это было правдой. Лейла ехала к Тамаре Зурабовне окрыленной. Но когда та открыла ей дверь, сникла: женщина смотрела на нее недобро, а в квартиру пустила лишь затем, чтобы отдать кое-что:

— Бабка твоя забыла, — сказала она, передав Лейле носовой платок. — До тебя тут была. Чего вам, Шамутдиновы, от меня надо?

— Вы знаете что, — тихо ответила она. Но Тамара не услышала ее не поэтому, она говорила сама с собой:

— Еще и Азиз именно сегодня притащился, будто у меня проходной двор. И этот давай прошлое ворошить. Душу мне разбередили оба… — Она возмущенно затрясла головой. Толстые очки сползли на кончик мясистого носа и спали бы, не удерживай их резинка. — Письмо написать надо. Да, верно… — И уже Лейле: — А ты уходи!

И пошаркала в гостиную, чтобы подойти к стоящему у окна столу и снять с пишущей машинки чехол. А Лейла не уходила. Стояла в прихожей, переминаясь с ноги на ногу. Она собирала волю в кулак, намереваясь предпринять еще одну попытку разговора…

Вдруг грохот!

Это рухнула на пол пишущая машинка, а вместе с ней Тамара Зурабовна. Лейла бросилась к ней, но замерла, увидев кровь. Она брызнула из раны на голове и начала растекаться по полу.

Убилась, подумала девушка. И кроме испуга ощутила радость. На короткий миг, и все же…

Если старуха умрет, они с Жорой будут свободными!

Этих мыслей Лейла устыдилась позже, когда все же подскочила к Тамаре Зурабовне и заглянула ей в лицо. На нем страдание. А из зажмуренных глаз текут слезы.

Лейла хотела утереть их бабушкиным платком, но остановила себя. Не тем нужно заниматься!

Если Тамара умрет сейчас, то на место ее гибели приедет полиция, потому что неясно, сама ли старушка упала или ее толкнули, и тогда под подозрение попадает Лейла. Вскочив, она принялась протирать поверхности, до которых дотрагивалась, а заодно и те, что попадались под руку.

И тут она услышала звук входящего в замочную скважину ключа. Уборщица? У нее он имеется. Или Жора? Кто бы ни был, он не должен застать Лейлу в квартире!

Пулей она метнулась в прихожую и спряталась за бархатной портьерой.

— Мамуля, это я, — услышала она голос Георгия. — Заехал переодеться, потому что обнаружил на брюках пятна. Не спишь?

Когда он прошел мимо нее в кухню, Лейла выскользнула из-за портьеры и проследовала к двери. Главное, открыть ее беззвучно, и тогда она свободна.

Тихонько повернув замок, девушка потянула дверь на себя. Та не скрипнула. Прошмыгнув в коридор, Лейла тут же бросилась к лифту. Захлопывать замок она не стала, боясь все испортить. Через минуту она уже бежала к автобусной остановке.

— Прости, что не рассказала тебе о своем визите к твоей маме, — сказала Лейла в трубку.

— Больше ничего от меня не скрывай, — ответил на это Жора.

— Обещаю. Как мама?

— Очнулась.

— Рассказала, что с ней случилось? — сердце екнуло испуганно, но голос Лейлы не дрогнул.

— Упала. Сама. Но если бы я вовремя не вернулся…

— Хорошо, что ты вовремя вернулся! — выпалила она. — И я очень рада тому, что с Тамарой Зурабовной все в порядке. Пойду, сообщу бабушке радостную новость.

— И передай, что мама просит навестить ее как можно скорее.

На этом разговор прервался. Жора закончил его, даже не попрощавшись.

— Бабуля, у меня хорошая новость — Тамара очнулась! — с этими словами Лейла влетела в комнату Фатимы.

— С ней все в порядке? — приподнявшись на подушке, спросила та.

Старушка лежала в своей старой кровати, ничего не делая. Такое случалось редко. Обычно Фатима или телевизор смотрела, или листала журналы, или распускала старые кофты и шарфы. Это занятие ей нравилось своей монотонностью, однако из полученных ниток она ничего не вязала. Никогда не умела, а кофты и шарфы ей дарила рукодельница Манана.

— Тамара Зурабовна чувствует себя настолько хорошо, что хочет с тобой увидеться, — ответила на бабушкин вопрос Лейла.

— Навещу как-нибудь, так и быть.

— Она сказала, чем скорее, тем лучше.

— Я ей не девочка на побегушках, чтобы по первому зову мчаться, — рассердилась Фатима. — Как смогу, так и приеду. Пока у меня нет сил. Так ей и передай!

Лейла вышла из комнаты, спустилась во двор и уселась за бабушкин стол. Знала, что через несколько минут та ее позовет. И не ошиблась.

— Отец опять не на месте? — спросила Фатима, выглянув в окно.

— На базу за продуктами уехал.

— Вечно, когда нужен, его нет, — проворчала та, распуская косы, чтобы переплести их. Значит, готовится к выходу. — Тогда ты со мной поедешь.

— Куда?

— В больницу, к Томке. А то помрет раньше времени, а я потом гадай, зачем она звала меня. — Видя страдальческое выражение на лице внучки, добавила: — До приемного проводишь, а дальше я сама.