Искатель, 2011 №6 - Александр Васильевич Холин

когда мир становится нереальным. Ты еще не спишь, но тебе уже являются образы из снов. Когда уснешь, образ войдет в созданную для него реальность, а пока твои глаза еще открыты, образ живет сам по себе. Может говорить с тобой, а ты ему отвечаешь. Не мысленно — мысленно он не услышит, потому что на какое-то время... или в какой-то точке пространства... все равно... вы находитесь с ним в одной реальности. Настоящей, а не созданной воображением. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Не понимаю, о чем ты, — повторил Дэниел, но голос его прозвучал неуверенно.

— Наше сознание, — продолжила Кэрри, — создает время, потому что рациональное мышление движется от причин к следствию. Наука тоже — потому что наука создана разумными, рациональными людьми. Физикам кажется удивительным, что уравнения и законы природы не зависят от времени, все процессы обратимы. Почему уравнения обратимы, если в природе существуют причины и следствия? Я занимаюсь историей физики, и время для меня — не просто часы. Я вижу, как оно распоряжается людскими судьбами, судьбами открытых ими законов природы.

Она помолчала — не для того, чтобы собраться с мыслями. От мыслей, движущихся во времени, нужно было абстрагироваться, она могла это сделать, могла в единое мгновение сообщить Дэниелу все, что хотела, но тогда он точно не только ничего не поймет, но и воспринять не сумеет.

— Человек расставляет события во времени. Так работает мозг. Это как последовательное соединение в электрической цепи. Причина — следствие — следствие следствия и так далее. В мире, описанном Барбуром, времени нет — там существует каждое мгновение прошлого, настоящего и будущего... то есть того, что мы называем прошлым, настоящим и будущим. Нет ни прошлого, ни будущего, ни настоящего — в мире есть все мыслимые и немыслимые, возможные и невозможные варианты реального, и наше сознание, последовательно перемещаясь от одной реальности к другой — Барбур сравнил их с кадрами фильма, — выбирает те кадры, которые соответствуют представлению мозга о причинах и следствиях, о прошлом и будущем. Рациональное подсознание — а подсознание рационально у подавляющего большинства людей — очень аккуратно выбирает каждый следующий кадр. Последовательное соединение, понимаешь? Так сложилось в процессе эволюции, иначе жизнь погибла бы, не успев выбраться из океана. Живому существу нужно было реагировать на вызовы среды, подчас убийственные, и мозг научился прогнозировать — выбирать из огромного числа кадров-реальностей те, которые обеспечивали возможность выживания.

Дэниел кивнул, на лице его появилась слабая улыбка. Понял ли он, о чем говорила Кэрри, или все еще думал о своем? Она не знала, но это не имело значения. Слушал сейчас не Дэниел, не его застывшее в недоумении сознание. Слушало и понимало то, что он сам назвал бы душой. Душа — вне времени. Душа понимает то, что не способен понять разум. Понять бы еще, что такое — душа...

— Говори, — сказал Дэниел очень тихо, но Кэрри расслышала. — Говори, а потом я тебе расскажу о своем.

И Кэрри говорила. Она не уверена была, что говорит вслух. Она не уверена была, что даже мысленно произносила слово за словом. Единственное, что она знала сейчас, — мысль перестала быть рациональным движением от прошлого к будущему. Мысль стала свободным перемещением от одной реальности к другой, свободным выбором, не определяемым законом причин и следствий.

Она говорила и одновременно делала то, что давно собиралась, но не решалась. Играла реальностями, как умела это делать сестра Изабель. Она знала сейчас всю свою жизнь, вся жизнь хранилась не в памяти ее, а в почти бесконечном пространстве событий, которое и составляло вселенную без времени, потому что все, что можно назвать временем, определялось ее личным выбором.

Она могла увидеть, как выйдет замуж за Дэниела, как они будут стоять в церкви у алтаря и преподобный Нортон благословит их и прочитает псалом о любви. И еще она могла увидеть и не только увидеть, но прочувствовать рождение Макса, о котором Дэниел не знал, а она ему, конечно, не скажет, пусть не знает. Для людей, чья жизнь проходит цепью последовательных событий, знание будущего чревато опасностями. Она могла увидеть, как на конференции по истории физики в Монреале познакомилась с доктором Пришвицем, и получилось, что они были вместе... может, потому, что ему тоже было знакомо осознание мира вне времени? Неважно... ничто не важно... и Дэниел смирился с новой для него реальностью, а Макс... он понял...

— Кэрри... Родная... Хорошая... Пожалуйста...

Она все видела и слышала, события опять распределились во времени, причина породила следствие, мозг сделал выбор по привычным для него законам рационального мышления, и Кэрри, лежа на диванчике и глядя в расширившиеся от страха глаза Дэниела, вспомнила все, что мгновенно промелькнуло в ее сознании, как мозаичная картина, в которой ясен и понятен каждый элемент, можно их соединить, и они окажутся плотно пригнаны друг к другу. Один за другим, один за другим... Как сейчас.

— Все хорошо, Дэн, — произнесла она непослушными губами и неожиданно (неожиданно? она уже видела этот кадр реальности, он тоже был в мозаике) привлекла Дэниела к себе и поцеловала в чуть дрожащие пухлые чувственные губы. Он опустился на колени, одна рука лежала у Кэрри на груди, а другой он поддерживал ее голову, потому что без подушки было низко, а положить голову на диванный валик — неудобно. Почему он думал о мелочах, когда происходило то, о чем он мечтал и был уверен, что этого никогда не произойдет?

— Кэрри... — бормотал он, отрываясь от ее губ и приникая к ним опять.

Когда миновала вечность и жизнь прочно утвердилась в новом качестве, Дэниел сумел подняться и укрыл Кэрри до плеч пледом, закутал, будто в кокон, а она смотрела на него изумленно-спокойным (если такое возможно) взглядом. Она знала, что произойдет в их жизни, но это знание ускользало, сметаемое потоком времени, в который Кэрри опять погрузилась, выбрав для себя одну — на какое-то время только одну — реальность.

— Все хорошо, Дэн, — повторила она.

— Тебе стало плохо? Сердце? Господи, как я перепугался! Вызвать «скорую»?

— Что ты! Все хорошо. Нет, это не сердце. Со мной все в порядке, Дэн, правда.

Кэрри выпростала руки из-под пледа и села, прислонившись к спинке дивана. Она чувствовала себя здесь как дома, будто жила в этой квартире много лет. Смутно понимала, что так было... будет?., и хотела запомнить то, что ускользало из памяти.

— Я говорила...

— Не надо, — быстро сказал Дэниел. — Тебя это слишком волнует. Посиди, я приготовлю чай. И дам таблетку. Ты