Бегство в пустоту - Александр Чернов

вышел из отпуска и втянулся в учебно-воспитательный процесс – тренировки, тренировки и тренировки. Даже продохнуть некогда. Но я не жалуюсь, ибо работу свою люблю и пропадаю на ней целыми днями. Иногда даже по субботам и воскресеньям, когда бывают соревнования. Подробности официального расследования двойного убийства в коттеджном поселке Темные Аллеи мне неизвестны, поскольку Кузнецов вызывал меня в полицию только один раз для дачи свидетельских показаний и, разумеется, передо мной о ходе дела не отчитывался. Тем не менее мне кое-что известно со слов Ксении Леденевой, с которой я пока что встречаюсь. А она в курсе событий, так как ее брат – фигурант означенного уголовного дела и является частым гостем в кабинете следователя, который ведет это дело. Ну и, разумеется, делится с членами своей семьи сведениями, которые ему удается узнать в ходе допросов, очных ставок и прочих действий процессуального характера, которые положено вести в ходе расследования уголовного дела… Ну так вот, со слов Ксюши мне известно следующее. Мои предположения относительно того, как произошло убийство и кто убийца, полностью подтвердились. Алексею Царапкину предъявили обвинение «в убийстве двух или более лиц» и взяли под стражу. В данный момент он находится в следственном изоляторе. Против него возбуждено уголовное дело. Алексей дает признательные показания. Он действительно убил своего старшего брата ради того, чтобы ему не досталось наследство, а Марину Мороз – чтобы свалить двойное убийство на Илью Леденева. Наследство, конечно, от Царапкина никуда не денется, но воспользоваться им он сможет только после того, как отсидит срок, а случится это может лет через пятнадцать, а может быть, и больше, все зависит оттого, какой срок наказания ему определит суд. Ну, а до того времени как он выйдет из тюрьмы, состоянием семьи Царапкиных будет пользоваться его супруга Елена и дети, но это произойдет, по-видимому, довольно скоро, поскольку Наталия Владиславовна с того дня как узнала, что ее старшего сына убил младший сын, слегла и больше с постели не встает.

С Ильи Леденева все подозрения в двойном убийстве сняты, по делу он проходит, как я и предрекал, в качестве свидетеля. Он вроде бы налаживает отношения со своей бывшей женой и детьми. Бог даст, пара вновь сойдется. Дело об угоне им автомобиля у Семена Игнатьева закрыли, ибо стороны договорились, ущерб владельцам поврежденных машин был возмещен, правда, не самим Ильей, а большей частью его родителями и кое-каким вкладом его сестрой, поскольку таких денег у Ильи нет. Подавать заявление об угоне машины Семен не стал.

Что касается проблем, возникших у меня с Артемом Морозом, то в плане их устранения произошло следующее. Через два дня после того сумасшедшего уик-энда я взял бутылку дорогого коньяка, объемом 0,7 литра, и вместе с Ксюшей на ее машине поехал к нему домой. Поехал с Ксюшей и на ее машине потому, что рассчитывал в этот день немного выпить и хотел, чтобы Леденева отвезла меня домой в Москву, поскольку за рулем сам в нетрезвом состоянии, понятно, не езжу. Ну и кроме того, поехал с Ксюшей, потому что она знала Артема с детства, поскольку жила с ним вместе в одном коттеджном поселке и могла, если потребуется, помочь установить контакт со злым на меня из-за затеянной мной драки Артемом. Так в общем-то и вышло – Артем даже не хотел со мной разговаривать, но после вмешательства Ксюши смягчился и пригласил нас в дом. Я выставил на стол бутылку коньяка, Артем немного поломался, но выпил со мной. К нам присоединилась его супруга Татьяна. Когда немножко выпили, я извинился перед Артемом за свое поведение, Мороз извинение принял и сказал, что заявление по поводу устроенной мной драки подавать не будет. Нельзя сказать, что мы с Артемом подружились, но дело замяли. Хеппи-энд, как говорится, был налицо.

Вот так и закончилась эта любовно-криминальная драма, если квалифицировать двойное убийство в Темных Аллеях в соответствии с жанрами кинематографии. Ну, а на этом позвольте попрощаться, искренне ваш, частный сыщик Игорь Гладышев.

Письмо неизвестной

Глава первая. Черт

Подходила к концу четвертая, последняя за сегодняшний день тренировка. Мы с пацанами двенадцати-тринадцати лет закончили разучивание «броска прогибом с захватом голени», я построил их в одну шеренгу на ковре, скомандовал «Равняйсь», «Смирно» и попрощался:

– До свидания, борцы!

– До свидания, тренер! – довольно дружно ответили мальчишки.

Я скомандовал:

– Напра-во! В колонну по одному шагом марш из спортзала!

Можно было, конечно, просто распустить пацанов, но такие действия чреваты непредсказуемыми последствиями. Мои борцы-вольники, ломанувшись в проход, запросто могут снести не только двери из спортзала, но и двери напротив через коридор в раздевалку, а то и получить травму. Дождавшись, когда последний в колонне пацан Мишка Сазонов покинет спортзал, я выключил в помещении свет и вышел следом. Постоял несколько минут у открытой двери в раздевалку, наблюдая за тем, чтобы пацаны не баловались, и после того, когда они вышли из коридора спортзала и отправились в фойе, где их поджидали родители, двинулся в душевую. Можно, конечно, потерпеть до дому и там принять душ, но после нескольких часов ползания по, скажем мягко, не очень-то чистому ковру и возни на нем, хочется поскорее смыть с себя грязь и пот.

Приняв душ, а заодно помыв голову, я, обмотав вокруг бедер полотенце, принялся в тренерской раздевалке сушить с помощью ручного фена и расчески волосы, поглядывая на себя в висевшее на стене зеркало. Нет, я не какой-то там модник, который делает укладку, завивку или какие-то иные манипуляции с волосами, придавая им красивый вид и объем. Отнюдь. Просто сушил их, потому что на улице осень, довольно холодно, а с мокрыми волосами запросто можно подхватить простуду.

Повесив фен на крючок и положив расческу на полочку под зеркалом, я повесил лежавшую на стуле спортивную форму в шкафчик, надел висевшие в нем джинсы, рубашку, куртку и вышел из раздевалки. Перед тем как покинуть спортзал и прилегающие к нему подсобные помещения, заглянул в кабинет, который мы – я и еще два тренера – делим с завучем Детско-юношеской спортивной школы Колесниковым. Завуч уже давно на пенсии, но вот до позднего вечера все корпит над документами, всевозможными директивами, отчетами и приказами. Вот и сейчас он, большой и грузный, сидел в своем кресле за Т-образным столом, наклонив бульдожье лицо над каким-то документом и то ли читал, то ли изучал его. Заходить в кабинет я не стал, сунул в