Смертельная глубина - Уилл Дин

крупный орган тела. Я начинаю паниковать, вытираю руки о брюки, проклинаю Андре за то, что он до сих пор не вернулся. Мне нужно вымыть руки водой. Чистой водой. Нужно их сполоснуть. Высушить. Вымыть еще раз. Но насколько безопасна эта вода?

Сзади раздается какой-то шум.

Я оборачиваюсь и вижу, как Джамбо падает на колени.

Сильный мужчина, ветеран, бегун.

Он будто складывается.

Глава 63

– Андре! – кричу я.

Джамбо не резко падает, он просто обмякает.

– Джамбо. Гэри. Ты меня слышишь?

У него закрыты глаза. Он без сознания, но дыхательные пути чистые. Я чувствую пульс.

Андре у меня за спиной, смотрит на все огромными глазами.

– Давай уложим его. Он пытается нам что-то сказать.

Мы пытаемся положить его в устойчивое положение на боку, но в такой тесноте это трудно.

– Медика. Живо, – говорит Андре.

– В чем дело, Джамбо? Повтори.

Стон. Слов не разобрать.

Он обмякает окончательно.

Я поднимаю Джамбо веко и свечу в глаз фонариком точно так же, как и десять минут назад.

– Можешь дать уголь? – спрашивает Андре, подготавливая маску.

Я отхожу к сложенному столику, чтобы достать из блистера черные таблетки.

– Ох, держись, дружок, – говорит Андре. Я оборачиваюсь. Джамбо рвет. У него распахнуты глаза, а руки вытянуты, как когтистые лапы.

Его начинает трясти в конвульсиях.

– Медика! – кричу я.

– Таблетки! – орет Андре. – Сейчас же! Дай сюда!

Мы кладем две капсулы активированного угля Джамбо в рот и массируем ему горло, чтобы он их сглотнул. Риск отравления сейчас перевешивает вероятность подавиться. Одна таблетка выходит обратно.

Я проверяю пульс.

– Пульс есть, – говорю я.

В голове образ педиатрической реанимации. Гудки приборов.

Джамбо брызжет слюной.

Андре опускается на колени и прочищает ему дыхательные пути с помощью отсоса.

– Держись, Гэри, приятель, прошу тебя.

Его трясет.

Уже знакомая безнадежность.

Его тело дрожит и изгибается.

Новый медик командует нами. Искусственное дыхание. Компрессия грудной клетки. Адреналин. Все то же самое. Мы придерживаемся ее инструкций.

Пульса нет.

Ничего.

Андре заканчивает массаж, и я надеваю на Джамбо маску, подключенную к ВДС.

Пять циклов.

В ушах звенит.

Пульса нет.

Это цианид?

Я продолжаю массаж, потому что Андре совершенно измотан. Давлю на грудную клетку Джамбо так сильно, как только могу, и в голове пролетают образы. Мои кошмары. Я отгоняю их. Но тело на пляже никуда не девается. Люди идут ко мне сквозь дождь, слышно, как волны разбиваются о гальку. Я зажмуриваюсь и давлю еще сильнее.

– Андре, держись, – говорю я, открывая глаза и видя, что ему нехорошо. – Не отключайся. Ты мне нужен.

Он кивает.

А потом встает на колени рядом, в руках у него шприц.

Я впервые чувствую себя напряженной из-за того, что он так близко ко мне.

Одна доза адреналина. Через какое-то время медик велит нам ввести вторую. И третью.

Один из шлепанцев свисает с татуированной ноги Гэри.

Он мертв.

Глава 64

Андре опускается на пол у столика.

У него вырывается первобытный крик.

Суперинтендант дает нам дальнейшие инструкции, но мы оба слишком устали, чтобы понять их. Они не имеют никакого значения. Мы не можем вернуть Джамбо.

– Почему Джамбо? – спрашивает меня Андре с безумными глазами. – Что, черт возьми, произошло, пока я был в мокрой камере, Брук?

Я качаю головой и кричу:

– Не знаю!

Отчаяние. Я вою, словно раненый зверь.

– Не знаю, – тихо повторяю я. Чувствую себя побежденной.

– Ничего не произошло. Он потерял сознание. Шагнул к койкам и осел там, где стоял.

– И больше ничего?

Андре начинает кашлять, а потом его тошнит.

– Ты в норме? – Я хватаю таблетки угля.

Он держится за грудь и пытается успокоить дыхание.

– Джам ничего не сказал, – говорю я. – Он ни на что не жаловался.

– Что не так с этими койками? Ты ничего ему не давала, пока меня не было? – Андре отодвигается от меня.

Я стою посередине и потираю глаза в неверии. Вся барокамера пятнадцать футов в длину и шесть в ширину. Половину помещения занимают стол и скамьи, половину – койки. Мы садимся друг напротив друга и смотрим на Джамбо так, словно теперь он находится в ином мире.

– Через две минуты привезут противоядие, – говорит суперинтендант. – Курьер уже в порту.

Я встаю и смотрю на Андре, пытаясь прочесть его мысли.

Кто этот человек? Кто он на самом деле за этой морской маской, которую мы все надеваем во время работы? У каждого из нас есть версия самого себя для суши – и для насыщения.

На стене висит огнетушитель.

Проломи им его череп.

Спасайся.

– Стой. То есть послушай, – говорю я сбивчиво, отодвигаясь от огнетушителя. – Мы сможем дать противоядие Джамбо?

– Немедленно дайте его сюда, – рычит Андре в интерком на стене. – Притащите его сюда сами!

Мы подходим к медшлюзу, и новый медик объясняет нам, как антидотный комплект выглядит и что будет внутри него. Гонсалес увели на допрос? Ее сменщица говорит медленно и четко. В комплекте три вещества. Первое – амилнитрит. Нам нужно будет сломать пломбу и поднести его к ноздрям. Далее – нитрат натрия. Нас никогда такому не обучали.

Последний – тиосульфат натрия. Медик спрашивает, все ли нам понятно.

– Да, – говорю я. – Но у него так долго нет пульса, это вообще сработает?

Она задумчиво смотрит в иллюминатор:

– Просто постарайтесь. Я здесь, с вами.

Снаружи опять суматоха.

Халвор передает комплект медику, она кладет его в медшлюз.

Упаковка той же формы и размера, что обеденный контейнер Генри.

После того как давление выравнивается, я открываю люк и достаю комплект.

Мой мозг поражает ужасная мысль, в которой мне стыдно признаться самой себе.

Антидот всего один.

Стоит ли использовать его ради человека, который давно в отключке?

Или лучше приберечь его для себя?

Глава 65

Андре открывает коробку, и мы раскладываем все, что внутри, на стальном столике.

– Амилнитрит, – говорит медик четко, наблюдая, как мы разглядываем ампулу.

Я поднимаю ее, открываю и передаю Андре:

– Амилнитрит.

Он подносит ампулу к носу Джамбо:

– Давай, приятель. Ну же. Вернись, Гэри.

Ничего не происходит.

– Попробовать еще раз его реанимировать? – кричит Андре.

Мы выполняем остальные пункты протокола и проводим еще несколько циклов непрямого массажа сердца, но уже становится понятно, что это не помогает. Мы опоздали. Из-за случайности, или преступления, или неудачного стечения обстоятельств в виде красного сигнала светофоров наш друг лежит без движения на полу барокамеры, а у нас больше нет средства, чтобы спастись, если с нами