Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Мисс Мейкл обиженно поджала губы. «Что это с ним? Он стал таким необязательным. Похоже, из-за тех ужасных типов, с которыми он якшается в последнее время».

— Миссис Вентворт-Брустер, доктор Оукли сейчас вас примет, а я, пока вы будете в кабинете, приготовлю вам пилюли для вашей поездки в Италию.

Чтобы восстановить силы, Стивен на несколько дней вернулся в Магдален-колледж. Он заварил всю эту кашу с Харви два месяца назад, и вот двое из их Команды уже преуспели, да так, что лучшего нельзя было и пожелать. Стивен отлично понимал, что должен вознаградить усилия своих компаньонов чем-то таким, что на долгое время останется в оксфордских легендах и после его отъезда.

Жан-Пьер вернулся в свою галерею на Бонд-стрит, но не особо утруждал себя работой, так как на Аскоте его роль состояла всего из одной фразы, которую он и репетировал ежевечерне перед зеркалом.

Джеймс уехал с Энн на уик-энд в Стратфорд-на-Эйвоне. Королевский шекспировский театр порадовал их блестящим исполнением комедии «Много шума из ничего», а потом, гуляя по берегу Эйвона, Джеймс сделал предложение Энн. Её ответ слышали только королевские лебеди. Но бриллиантовое кольцо, которое Джеймс углядел в витрине «Картье», когда ждал Харви Меткафа на пути в галерею Жан-Пьера, на её тоненьком пальчике выглядело ещё красивее, чем в ювелирном магазине. Казалось, счастье Джеймса не знало границ. Единственная тучка омрачала его. Если б он мог придумать план, да такой, чтобы всех удивить! Тогда он стал бы совершенно счастливым человеком. Вечером они с Энн снова обсуждали новые и старые идеи, но Джеймс так опять ничего и не придумал.

Зато у Энн появилась идея.

14

В понедельник утром Джеймс отвёз Энн обратно в Лондон и переоделся в свой самый светский костюм. Энн предстояло вернуться на работу, хотя Джеймс предлагал ей поехать с ним в Аскот на скачки. Девушка чувствовала, что остальные не одобрят её присутствия и к тому же заподозрят, что Джеймс все ей разболтал.

О деталях операции в Монте-Карло Джеймс не рассказывал ей подробно, но она была в курсе каждого шага в Аскоте и понимала, что Джеймс нервничает. Но как бы то ни было, вечером она увидится с ним и узнает самое худшее. Джеймс выглядел совсем потерянным. Энн испытывала чувство благодарности к Стивену, Робину и Жан-Пьеру, которые в этом странном забеге держали эстафетную палочку по большей части в своих руках, но идея, все более и более укреплявшаяся в её уме, могла просто поразить их.

Стивен встал рано и первым делом подошёл к зеркалу, чтобы полюбоваться своей новой сединой, которая появилась у него вчера вечером после посещения парикмахерской в Дебенхаме и, кстати, стоила ему кучу денег. Он тщательно нарядился, надев свой единственный респектабельный серый костюм с голубым клетчатым галстуком. Этот костюм извлекался на свет во всех торжественных случаях, начиная с лекции студентам Сассекского университета и кончая обедом у американского посла. Никто никогда не говорил ему, что галстук не подходит по цвету, а сам костюм немодно топорщится на коленях и локтях. Стивен же считал, что выглядит как сама элегантность. Он доехал из Оксфорда до Аскота поездом, а Жан-Пьер прибыл из Лондона на машине. Они встретились с Джеймсом в 11 часов в «Гербе Бельведера», почти в миле от ипподрома.

Стивен сразу позвонил Робину и подтвердил, что они все трое уже прибыли, и попросил ещё раз зачитать текст телеграммы.

— Идеально, Робин, — одобрил он. — Теперь отправляйся в Хитроу и ровно в час дня пошлёшь её.

— Удачи, Стивен. Размажьте этого негодяя.

Вернувшись в паб, Стивен сообщил, что в Лондоне у Робина все под контролем.

— Все, Джеймс, давай иди. Дашь нам знать сразу, как появится Харви.

Допив бутылку «Карлсберга», Джеймс уехал. Его личной проблемой в Аскоте было множество друзей и знакомых, с которыми он то тут, то там постоянно сталкивался. Ему с трудом удавалось объяснить, почему он не может присоединиться к ним.

Белый «роллс-ройс» Харви, блестевший, как реклама «Персила», въехал на стоянку для членов клуба. Завсегдатаи скачек смотрели на лимузин со специфическим английским презрением, которое Харви, по своей наивности, принимал за восхищение. В сопровождении своих спутников он прошёл в ложу. Его новый костюм потребовал всей изобретательности Бернарда Уэзерилла, чтобы Харви выглядел подобающе. Красная гвоздика в петлице и прикрывающая лысину шляпа делали Меткафа почти неузнаваемым, и Джеймс чуть было не пропустил его, но вовремя заметил белый «роллс-ройс». Следуя за Харви на безопасном расстоянии, он проводил Меткафа и компанию до двери с табличкой «Мистер Харви Меткаф и гости».

— Он в своей ложе, — сказал Джеймс в передатчик.

— А ты где? — спросил Жан-Пьер.

— Прямо под ним, на уровне земли, возле букмекера по имени Сэм О'Флаерти.

— Джеймс, будь с ирландцем вежлив, — заметил Жан-Пьер. — Через несколько минут мы подойдём к тебе.

Джеймс смотрел на огромную белую трибуну на десять тысяч человек, откуда великолепно просматривался весь ипподром. Он отлично отдавал себе отчёт, что ему будет непросто выполнить задание: придётся постоянно избегать родственников и друзей. Первым был граф Галифакс, потом эта страшненькая девица, которую он так неосмотрительно согласился сопровождать на бал королевы Шарлотты прошлой весной. Как же звали это худосочное создание? Ах, да. Достопочтенная Селина Уоллоп. Очень подходяще. Девица была в мини-юбке, вышедшей из моды года четыре назад, и шляпе, которой явно было не суждено вообще когда-либо стать модной. Джеймс надвинул свою шляпу на глаза и принялся усердно смотреть в противоположную сторону, делая вид, что увлечён разговором с Сэмом О'Флаерти о заезде на Приз короля Георга VI и королевы Елизаветы. Ирландец изо всех сил выкрикивал ставки на фаворитов:

— Розали — шесть к четырём, владелец — тот самый знаменитый американец миллионер Харви Меткаф, жокей — Пэт Эддери.

Эддери все пророчили, что он станет самым молодым чемпионом-жокеем. А Харви всегда поддерживал победителей.

Стивен и Жан-Пьер подошли к Джеймсу со стороны сумки О'Флаерти. Его помощник стоял рядом на перевёрнутом ящике из-под апельсинов и усердно размахивал руками, словно моряк-сигнальщик на борту тонущего корабля.

— Что предпочитаете, джентльмены? — обратился Сэм к молодым людям.

Стивен недоуменно нахмурился, но Джеймс не растерялся:

— Пять фунтов в оба конца на Розали, — и протянул хрустящую десятифунтовую купюру, получив взамен небольшую зелёную карточку с серийным номером и штемпелем «Сэм О'Флаерти» посредине.

— Надо полагать, Джеймс, что этот поступок — существенная часть твоего — пока ещё неизвестного нам — плана? — съязвил Жан-Пьер. — Скажи-ка мне, друг мой,