Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

Он подошел ко мне от группы, занимавшейся тайцзи,[348] и запыхался, как будто слишком старательно делал все упражнения.

Я взглянул на часы. Если женщина в «Кугуаре» собиралась с кем-то встретиться, это должно было произойти с минуты на минуту.

Я посмотрел на специалиста по тайцзи.

— Какому ребенку?

На детской площадке в нескольких футах слева от меня Джем на полной скорости, на бреющем полете атаковал учеников Линдси Бакингема. При этом он оглушительно гудел, изображая рев самолета, и, поскольку ему было всего четыре года, получалось у него очень громко. В следующее мгновение он наставил на свои жертвы пальцы ног, которые превратились в дула пулеметов, и открыл прицельный огонь.

Наверное, ребята Линдси не могли сосредоточиться на том, что делали. Одна из учениц, невысокая, невероятно похожая на яйцо женщина в розовом спортивном костюме попыталась изобразить движение под названием «ползущая змея», но в результате плюхнулась на задницу, будто ее подстрелили.

Линдси Бакингем потер затылок и, наградив меня хмурым взглядом, заявил:

— Мальчишка на качелях, придурок.

— Это детская площадка, он играет, — пожав плечами, ответил я.

— Сейчас половина восьмого утра, и у нас тут тренировка.

Я посмотрел на подопечных Линдси. Розовая дамочка, похожая на яйцо, поднималась на ноги. Рядом с ней крошечная латиноамериканка слишком нервно выполняла упражнения, отталкивая от себя воздух ладонями и крепко зажмурив глаза, словно боялась того, к чему могла прикоснуться. Остальные двое, оба белые американцы средних лет с солидными брюшками и собранными в хвост волосами, полностью отдавались упражнениям, хмурясь и обливаясь потом. Глядя на все это, у меня не сложилось впечатления, что кому-то из них удается достичь внутреннего спокойствия.

— Скажи им, чтобы ставили ноги под углом в сорок пять градусов, — посоветовал я Линдси. — Параллельная стойка не позволяет добиться равновесия.

Тот открыл рот, собираясь что-то сказать, но в конце концов только хрюкнул в ответ.

— Прошу меня простить, я не знал, что разговариваю с мастером.

— Трес Наварр, — представился я. — Обычно я надеваю футболку с надписью «Мастер» на груди, но сейчас она в стирке.

Я посмотрел мимо него в сторону «Кугуара» и обнаружил, что женщина на водительском сиденье даже не пошевелилась. Больше на парковке колледжа Сан-Антонио никого не наблюдалось.

Из-за белого купола планетария на территории кампуса появился краешек солнца, но ночная прохлада уже сгорела в горячем воздухе. Впереди нас ждал еще один день, когда температура поднимется градусов до тридцати. Запахи завтрака из такерии,[349] расположенной чуть дальше по Эллсворт, начали наполнять парк — чоризо,[350] яйца и кофе.

Джем отправился в новый рейс вокруг детской площадки.

— Ээээээээооооооооюююю! — возопил он и открыл стрельбу из пулемета.

Линдси Бакингем, продолжая стоять передо мной, метал в меня злобные взгляды.

— Ты закрываешь мне вид на парковку, — сообщил я ему.

— О, прошу прощения.

— Ты собираешься сдвинуться с места? — поинтересовался я.

— А ты собираешься заткнуть своего пацана?

Иногда неприятности начинаются с самого утра. Как будто мало того, что в Техасе уже октябрь, а холодного фронта как не бывало. Или что твой босс отправила тебя на задание в компании со своим четырехлетним сыном. Так еще перед носом маячит физиономия Линдси Бакингема.

— Слушай, видишь мой рюкзак? — спросил я у него. — В нем лежит камера «Санье TLS900» — объектив с вынесенным зрачком и четкое разрешение с двухсот ярдов, но она не умеет снимать сквозь идиотов. Через минуту, если ты сдвинешься в сторону, я сделаю отличную фотографию миссис Кирнс. Она собирается встретиться с человеком, с которым встречаться не должна. Мой клиент заплатит мне хорошие деньги. Если же ты останешься тут стоять, я получу исключительно четкое изображение твоей промежности. Вот так-то, приятель.

Линдси выудил несколько капель пота из бороды, посмотрел на мой рюкзак, потом на меня.

— Дерьмо собачье.

Джем раскачивался на качелях, взлетая все выше и сопровождая свои подвиги оглушительными воплями. Его тощие смуглые ноги напоминали песочные часы, когда он взмывал в воздух. На самом верху, в невесомости, шелковистые черные волосы разлетались в разные стороны, как у морского ежа, глаза были похожи на две огромные плошки, и на маленьком лице расцветала широкая улыбка. Но в следующее мгновение ее сменяла суровая решимость, и он принимался поливать учеников Линдси огнем из пулемета — ну, прямо-таки настоящий самолет Люфтваффе.

— Сомневаюсь, что вы захотите перенести свои занятия в другое место, парни, — предположил я. — Около реки есть отличная площадка.

— То, что уже устоялось, нельзя менять, — с негодованием заявил Линдси.

Я бы не возмутился, если бы он не процитировал Лао-Цзы. Более того, он меня раздражал, я вздохнул и поднялся со скамейки.

Ростом Линдси был, наверное, шесть футов и пять дюймов, и, стоя, я доставал ему примерно до адамова яблока. Изо рта у него несло, как от одеяла, которым укрывался какой-нибудь индеец.

— Предлагаю решить нашу проблему с помощью туй-шоу,[351] — сказал я. — Знаешь, что это такое?

— Это ты так пошутил? — фыркнул он.

— Если я упаду, то отойду в сторону. Если ты — уберешься с моих глаз. Готов?

Выглядел он не так чтобы очень испуганным. Я улыбнулся, посмотрел на него снизу вверх и толкнул.

Большинство парней в таких случаях толкают своего противника в верхнюю часть груди совсем как головорезы в кино. Довольно глупая тактика. В тайцзи толчок называется «ли», или «вырывать с корнем». Ты наклоняешься, обхватываешь своего противника под грудной клеткой и делаешь движение, будто собираешься выдернуть из земли могучее дерево. Совсем просто.

Линдси Бакингем взмыл в воздух, издав звук, похожий на звонкую ноту тенор-саксофона, взлетел примерно на два фута вверх и три назад и, грохнувшись оземь, оказался сидящим прямо перед своими учениками.

Джем, продолжавший качаться на качелях, оборвал пулеметную очередь и захихикал. Мужики с собранными в хвостики волосами замерли на месте и уставились на меня.

Дамочка в розовом костюме выдохнула:

— Господи!

— Учитесь перекатываться, — посоветовал им я. — Иначе будет очень больно.

Линдси медленно поднялся на ноги, и я заметил у него в волосах несколько травинок и торчащие из-под спортивных штанов трусы. Когда он сложился пополам, его глаза как раз оказались на одном уровне с моими.

— Черт тебя подери, — заявил он.

Его лицо приобрело цвет граната, он сжал кулаки и никак не мог удержать их на месте, они подпрыгивали вверх и вниз, словно не имели к нему никакого отношения и он не мог решить, стоит ли мне врезать.

— Думаю, как раз в таких случаях говорят: «Ты опозорил свою школу», — высказал я предположение. — И все достают нунчаки.

Видимо,