Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

– Это началось еще ночью, – ответил тот и, взяв брата Лоренцо под руку, повел его к ступенькам крыльца. – Накануне приехали родители Орландо, и тот от радости даже заплакал. Когда они обогрелись у камина и насытились вкусной едой, Орландо отвел их в спальню, уложил в постель, расцеловал и оставил почивать. Тогда мы…

– Вы с ним были вдвоем? – вставил вопрос брат Лоренцо.

– Да, вдвоем. Мы спустились по лестнице в столовую и обнаружили там Фабиана и Гертруду Брамбилья, они как раз нас поджидали.

Мы с нянькой сразу переглянулись.

– Зачем они пришли? – спросил брат Лоренцо.

– За деньгами, – одновременно ответили мы с Ларцием.

Он кивнул мне в знак согласия.

– Они пришли, чтобы потребовать от Орландо вернуть им сундучок с золотыми монетами, который они отдали герцогу Стефано на содержание Титании. Разумеется, Орландо ничего об этом не знал, и никакого сундучка с монетами у него не было. Он старался держаться учтиво и сочувствовал их утрате, но Брамбильи продолжали требовать свое, причем все настойчивей. Когда незваные гости стали слишком злобно браниться, Орландо велел принести из господской спальни два золотых подсвечника. Он сунул их в руки грубиянам и велел убираться вон. Кстати, подсвечники эти, украшенные какими‐то русалками и рыбами, были жутко безвкусные, – задумчиво добавил Ларций. – Вряд ли кто‐то из домашних пожалеет об их утрате, но Гертруде они явно пришлись по душе.

– И что, Брамбильи этим удовлетворились и ушли? – спросил брат Лоренцо.

– Гертруда казалась довольной. А вот Фабиан все вертел головой, с жадностью разглядывая другие предметы обстановки, – ответил Ларций, морщась от отвращения. – И уходить не желал. Орландо с трудом выпроводил эту семейку. Кстати, он признался, что в ближайшее время ждет визитов и других кредиторов, которые станут требовать уплаты долгов – ведь его отец, герцог Пьетро, упросил Орландо взять на себя обязанности главы семьи. После тяжких испытаний в изгнании старик стал совсем плох.

– Я пошлю герцогу Пьетро и его супруге целебный настой и помолюсь об их добром здоровье и скорейшей поправке, – пообещал брат Лоренцо.

Я осенила себя крестом и решила тоже молиться об их здоровье.

– Потом мы с Орландо хорошенько поели и довольно много выпили. За дружеской беседой он повеселел и, казалось, забыл о той безобразной сцене. – Ларций улыбнулся: видимо, воспоминая эти приятные моменты. – Затем мы отправились спать. Я проснулся, когда почувствовал, что прямо в лицо мне светит свеча, – он поднял руку и прикрыл глаза, как бы защищаясь от света. – Я открыл глаза и увидел перед собой Орландо. Он бормотал что‐то вроде: «Они уже близко. Берегись! Берегись!!! Они заберут нас к себе!» Я подумал, что он находится в состоянии сомнамбулы, и попытался разбудить. Потряс за плечо, но тут Орландо отскочил от меня и дико завизжал: «А-а-а, они здесь!!! Смотри, они уже здесь!»

Брат Лоренцо взял Ларция за руку.

– Скажи мне, а у тебя самого не было каких‐нибудь проявлений душевного расстройства?

– Нет, что вы. У меня голова ясная, я всегда знаю, где нахожусь и что делаю.

Ларций даже пощупал свою голову, словно хотел проверить, на месте ли она.

– И что было потом? – спросила я.

– Он… он бродил по коридору, звал умерших жен герцога Стефано по именам, протягивал руки перед собой, будто хотел их поймать.

Мы дошли до открытой двери с гербом Стефано, и Ларций повернулся к брату Лоренцо.

– Он одержим нечистой силой! – дрожащим голосом заявил молодой человек.

– Что? – переспросила я. – Чем-чем?

Я не отвергала такой возможности, ведь всякий знает, что там, где произошло жестокое убийство, бродят призраки, желая отомстить за свою смерть. А если по чьей‐либо вине погибло несколько человек, эти мертвые могут восстать из своих могил.

Ларций бросил на меня встревоженный взгляд.

– В него вселился призрак герцога Стефано! Теперь он ужасно боится жен, которых так хладнокровно убил, – дрожащим шепотом проговорил он.

– Позвольте мне осмотреть Орландо, и тогда я выскажу свое мнение, – сказал брат Лоренцо, входя в дом. – Возможно, тут действуют совсем другие силы.

Ларций последовал за ним, следом вошли в дом и мы с нянькой. В темном вестибюле кучка слуг в черных одеяниях стояла на коленях, с мольбой простирая к нам руки.

Тут был и Куран, слуга, который поблагодарил меня давеча за то, что я убила герцога Стефано.

– Брат Лоренцо, – заговорил Куран от имени всех остальных, – сжальтесь над нами. Существа, заполонившие наш дом, выползли из расщелин самого жаркого круга ада. Спасите наши души, иначе мы обречены!

Брат Лоренцо благословил собравшихся и произнес несколько слов утешения, заверив, что приложит все усилия, чтобы защитить их. Потом попросил отвести его к Орландо.

Куран с трудом поднялся с колен.

– Синьор Орландо еле держался на ногах, и мы боялись, что он упадет с лестницы и покалечится. Поэтому с позволения его родителей мы заперли синьора в спальне.

– Хорошо, Куран, – похвалил его брат Лоренцо. – Запереть в спальне – это как раз то, что нужно.

Затем Куран повернулся ко мне.

– Синьорина Розалина, – тихо, но настойчиво проговорил он, – простите меня, но прежде, чем вы пройдете дальше, я должен вас предупредить. Вы ведь были обручены с герцогом Стефано, и вы…

– Я его не убивала! – автоматически попыталась я отпереться.

– Как вам будет угодно, синьорина Розалина, – поклонился Куран.

Услышав эти слова, Ларций ахнул и перекрестился.

– Так вы синьорина Розалина из дома Монтекки? Та самая девица, на которой герцог Стефано собирался жениться?

– Да, это она, – ответил за меня Куран и снова повернулся ко мне. – Все жены герцога Стефано погибли. А потом и он сам. И теперь его брат одержим нечистой силой или сошел с ума. Бегите подальше от этого дома, синьорина, уезжайте из Вероны, идите в монастырь, чтобы молиться и благодарить Бога за то, что вы смогли перехитрить свою судьбу.

Уже второй раз Куран делал меня объектом всеобщего внимания. Пусть он желает мне добра, но соображает ли, какие страшные врата приоткрыл? Я пришла сюда с желанием помочь, а он повторяет ужасные вещи! Слуги даже попятились от меня, как от зачумленной.

– Эти добрые женщины пришли со мной, и на них лежит милость Божия, – возгласил брат Лоренцо.

Этот крупный, жизнерадостный и добрый человек всегда удивлял меня, когда неожиданно переходил на высокопарный язык – почти всегда с целью кого‐нибудь пожурить или пресечь неправедные обвинения.

Куран отшатнулся, словно бес, наткнувшийся на распятие, и сразу присмирел.

Ларций оказался орешком покрепче: слова брата Лоренцо не произвели на него сильного впечатления, и он вступился за слугу.

– Брат Лоренцо, разве Куран сказал неправду? Герцог Стефано был как камень, брошенный